Главным моментом этого сотрудничества заключалось в создании против Германии двух фронтов на Западе и на Востоке. Они должны быть непрерывными и на них будут задействованы все имеющиеся у сторон силы.
От подобных слов нарком опешил. Не будучи высокообразованным дипломатом и настоящим военным, даже он понимал всю иллюзорность и расплывчатость слов Думенка.
- Понятие все имеющиеся силы - довольно неопределенно, нельзя ли уточнить их численный состав - попросил он француза.
- На сегодняшний день Франция может выставить около ста-ста десяти дивизий после объявления о мобилизации. Как видите, господин маршал, наши силы почти равны.
- Советская сторона готова выставить свои дивизии без объявления мобилизации - не согласился Ворошилов. - Прошу назвать точные данные о готовых к боевым действиям дивизиях.
- Сейчас на линии Мажино вдоль нашей границы с Германией сосредоточено общей численностью шестьдесят две дивизии. Двадцать четыре дивизии будут переброшены к границе из центральных и западных округов Франции в течение недели.
- А остальные двадцать шесть дивизий из озвученных вами сил, когда они прибудут к границе?
- Остальные дивизии будут отмобилизованы на первой стадии войны и составят второй эшелон.
- Эти двадцать шесть дивизий второго эшелона, через какой срок они будут созданы и займут свое место на фронте?
- Могу вас заверить, господин маршал, что срок будет кратчайшим - учтиво, как джентльмен джентльмена заверил наркома Думенк.
Примерно в той же манере, говорил с Ворошиловым и адмирал Дракс. Британия была готова перебросить на континент целых шесть дивизий и в кратчайший срок отмобилизовать дополнительно ещё шестнадцать дивизий из своих доминионов.
От названого европейцами 'кратчайшего срока' у наркома сводило скулы. 'Кратчайший' хорошо звучал на устах, но при подписании договора следовало указывать конкретный день от начала мобилизации или объявления войны. И могло так случиться, что проставленные там сроки англичанами и французами будут далеко не кратчайшими, в силу сложившихся обстоятельств.
Однако это были только цветочки. Если с числом дивизий и временем Ворошилов смог получить вразумительные ответы, то по другому важному для советской стороны вопросу был полный туман.
Общей границы с Германией у Советского Союза не было и для оказания военной помощи Франции, в случаи нападения на нее немцев, ему требовался проход по территории Польши или Румынии. Вопрос был очень важный, так как во многом из-за несогласия румын и поляков пропустить Красную Армию, Чехословакия была вынуждена подчиниться диктату Мюнхена.
Поясняя свою позицию, Бухарест и Варшава в один голос говорили о боязни допустить на свою территорию носителей 'коммунистической заразы', которых потом не выгонишь. Ведущие мировые державы Европы полностью разделяли их опасения. Ни одна Чехословакия не стоит целостности 'санитарного кордона' который специально и создавался отцами Версальской системы против проникновения опасных идей большевизма в свои страны.
Вопрос о проходе был очень важен но, ни одна из сторон не была готова решать его, поступившись своими принципами.
- Советской стороне очень важно знать окажет ли правительство Англии и Франции нажим на правительство Польши и Румынии, для пропуска наших войск к границе Восточной Пруссии или к другим пунктам для борьбы с общим противником? - спрашивал нарком, но не получал прямого ответа.
- Если Варшава и Бухарест не сделают этого, то они очень скоро окажутся простыми германскими провинциями со всеми вытекающими из этого последствия. Мы считаем, что они обязаны это сделать из одного инстинкта самосохранения - заверял Ворошилова Дракс.
- Польша и Румыния будут вынуждены это сделать, если СССР, Франция и Англия будут союзниками. В этом не может быть никаких сомнений, поверьте мне, господин маршал - заливался соловьем Думенк, но одних слов и заверений Климентию Ефремовичу было недостаточно. Ведь, все то, что говорил ему Дракс и Думенк по большому счету были их личные мнения, их личная позиция, но никак не позиция, а уж тем более обещания правительств Англии и Франции.
Именно это и высказал Ворошилов в лицо своим переговорщикам, но дело не сдвинулось с мертвой точки. Оба военных принялись яро уверять наркома, что сказанные ими слова полностью отображают позицию их стран и даже выражали определенную обиду на его излишнюю подозрительность и недоверие.
- Если мы будет в каждом сказанном слове видеть неискренность и обман, то стоит ли тогда вести эти переговоры. Не проще ли нам их завершить? - спросил Думенк Ворошилова, но тот пропустил его вопрос мимо ушей.
- Советская сторона настаивает на получение официального ответа от представителей Франции и Англии о возможности вступления советских войск на территорию Польши и Румынии для отражения нападения со стороны немецких войск - упрямо гнул свою нарком.
Вконец обиженные европейцы пообещали направить запросы своим правительствам и на этом, встреча была завершена. В ожидании ответа Парижа и Лондона прошло два дня, но к 17 августу они так и не были получены.
