На полянку, где стояла палатка тиззгха, выскочили пятеро дворцовых охранников. Остановились и завертели головами, лиц я видеть не мог, но на них явно было написано тупое недоумение.
Вроде был шум, а теперь ничего и никого.
— Это чего тут такое? — спросил один на общем с сильным акцентом.
— Да Гегемон его знает, — буркнул другой. — Сигналка сегодня вообще с ума сошла… Нелюди эти еще всюду топчутся, убирай за ними потом.
— Типа ты будешь убирать? — с издевкой вмешался третий. — Всяко не нас…
— Тихо, — вмешался командир, и они утопали прочь, переругиваясь и выясняя отношения.
А я поднялся и двинулся следом за ними, стараясь особенно не отставать, но и не терять из виду. Мы прошли по мостику над каналом или речушкой, изящному, выгнутому, точно спина рассерженной кошки — они в полный рост и неспешно, я бегом и пригнувшись.
Затем мне пришлось снова залечь, на самом берегу, в зарослях растения, похожего на осоку.
Она мерзко пахла, а еще тут водились мелкие летучие твари, которые не кусались, но толпами садились на кожу. Они проникали во все щели, и вскоре мне казалось, что они ползают везде, и в паху, и на макушке, и это было противно, хотелось раздеться и прыгнуть в воду.
Но неподалеку шлялись охранники, да и времени на подобные развлечения не было. Темнота на востоке начинала бледнеть, пока очень слабо, и это означало, что скоро утро, время неумолимо стремится к полудню, к моменту коронации Табгуна.
Ну а нацепив корону, он мигом избавится от всех попавших ему в лапы родственников.
Наконец очередной патруль убрался прочь, и я смог вскочить на ноги, остервенело растирая лицо, чтобы хоть с него убрать паразитов. По краю обогнул квадратную площадку, уставленную местными аттракционами — что-то вроде качелей, небольшие вышки и прочие штуковины, назначения которым я не знал. Сбоку остался видимо дендрарий, где была натыкана куча совершенно не похожих друг на друга деревьев, и на каждом висела табличка.
Еще один канал, новый мостик, и вот с него я увидел знакомый круглый пруд в центре такой же поляны.
Уловил шорох сзади, развернулся, вскидывая нож, и обнаружил, что ко мне несется Котик. Неведомо как, но он понял, где я нахожусь, и добрался сюда, во дворец из южной части города.
— Хррр! — рявкнул зверь и вцепился мне в штанину, потащил за собой.
Я уже сталкивался с таким, поэтому не стал тратить время на размышления, что тут не так. Просто побежал следом за шестиногим, и он без раздумий повел меня в ближайшие заросли. Ветка, усеянная длинными узкими листьями, ударила мне в лицо, я споткнулся о кочку и решил, что хватит, упал наземь, в какой уже раз за эту ночь.
Когда оглянулся, то выяснилось, что по мостику двигается новый отряд охраны, куда больше всех предыдущих, в два десятка стволов.
Вели они себя спокойно, в мою сторону никто не смотрел.
— Спас ты меня, мохнатый, — прошептал я Котику, что устроился рядом, поджав под себя лапы.
Я погладил его, и он заурчал, почти как земные коты.
Охрана утопала прочь, и я рискнул подняться, и двинулся дальше, проламывая стену из веток и тонких стволов. Открылась та же поляна, и я понял, что понемногу различают цвет травы и воды в пруду, и это значит, что утро уже скоро, и когда вылезет солнце, нам придется куда сложнее.
Потом я вышел на открытое место — наши должны быть где-то тут.
— Давай к нам, — Дю-Жхе явился из зарослей так, что не дрогнул ни один листик.
Через мгновение я уже был среди своих, на меня смотрели с радостью и удивлением, наперебой спрашивали «что случилось?», «как ты выбрался?», но я только отмахивался, намекая, что потом, сейчас не до того.
— Как вы? Все целы? — спросил я, и по тому, как начали опускать и отводить глаза, я понял, что нет, не все.
— Юнесса, — сказал Макс, очень серьезный и спокойный, каким я его редко видел. — Похоронили уже. Там мало что осталось.
Да, я помнил, что делает тиззговское оружие, буквально разрывает в клочья.
Я вспомнил, как увидел ее впервые, когда она только вошла в казарму на «Гневе Гегемонии», и все взгляды обратились на нее, мужские с вожделением, женские с завистью и ненавистью… Вспомнил, как она рассказала мне о своем прошлом, о выкидыше и смерти о мужа, о том, почему она завербовалась… Как она обнимала меня, как нам было хорошо…
Проклятье, она хотела, чтобы я ушел к ней от жены, и погибла, спасая эту самую жену.
— О нет, — сказал я. — Как же так? Земля пухом…
Горестно было, страшно и больно, почему-то всегда казалось, что уж ей-то, такой красивой и полной жизни, ничего не может угрожать.
Но что делать, надо действовать дальше, вот-вот взойдет солнце.
— Автомат ее цел? — я вовремя вспомнил, что остался без оружия.
— Нет, но твой мы подобрали, — и Нара торжественно вручила мне «Иглу», целую и невредимую.
— Спасибо, — я похлопал ее по боку и обвел взглядом бойцов. — Ну что, на штурм?
— Их тут сотни, — сказал Макс. — Как сказал Махатма Ганди — козой слона не задавишь. Мы просто поляжем, ха-ха.
— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — я постарался вложить в эти слова всю уверенность, что у меня оставалась.
Не слишком много, честно говоря.
