И вскоре по дорожке в обратном направлении топал вроде бы тот же самый патруль. Впереди шагал тот же самый офицер, за ним нестройной толпой тянулись остальные, и Нара пряталась в задних рядах так, чтобы из окон Тронного корпуса все смотрелось как нужно.
Место засады осталось позади, и мы вышли на открытое пространство, под лучи только что показавшегося из-за горизонта солнышка.
— Никаких фокусов, — повторил я, когда до входа в караулку осталось метров пятьдесят.
Командир патруля кивнул.
На крыльце лениво переговаривались и жевали что-то два бойца в бронезащите, украшенной звездой Внешних секторов. Вид у них был самый скучающий, автоматы висели на могучих плечах, забрала шлемов были подняты.
И правильно — кого тут опасаться?
— Чего вам? — спросил один, необычайно мощный игва, настоящий великан для своего народа.
Глаза второго, мощного шаввана, подозрительно сузились, он что-то увидел.
— Ничего, — я шагнул в сторону, выходя из-за спины пленника, и спустил курок.
То же самое сделал Дю-Жхе, и два тела отлетели назад, рухнули на ступеньки, заливая их кровью. Четверо моих бойцов тут же ринулись вперед, оттащили убитых в сторону, избавили от ненужного более оружия.
Боеприпасы у нас оставались, но было их, честно сказать, немного.
— Давай тебя свяжем, — сообщил я пленнику, который стоял, открыв рот.
Пока я крутил ему руки, мои бойцы во главе с Дю-Жхе открыли двери и пропали внутри. Оттуда донеслись даже не хлопки, а негромкое постукивание, словно очень много молоточков били по маленьким гвоздям.
Может проснуться тот, кто дрыхнет в соседнем помещении, но и только.
Я подтолкнул пленника в спину, и мы зашагали вверх по ступенькам — оставлять следов снаружи не стоит, поэтому и убитых мы сейчас заволочем, и аккуратно положим где-нибудь. Внутри обнаружилось настоящее кровавое месиво — все, находившиеся в караулке, оказались убиты в несколько мгновений, никто даже не успел взяться за оружие.
— А ты пожалуй нас проводишь, — сказал я командиру караула, побледневшему так, что на фоне простыни его физиономия оказалась бы невидимой.
И мы двинулись вглубь Тронного корпуса.
Пятерых во главе с Максом я оставил в караулке на случай, если кто еще появится. Убивать больше никого не нужно, главную ударную силу в этой части дворца мы обезвредили, и мне было их ничуть не жалко — эти типы со звездой на броне стреляли в нас еще на Бриа, и они держали в плену мою жену и дочь.
Длинный коридор мы прошли, никого не встретив, а вот у входа на лестницу нам попался слуга-шавван. Рыбьи глаза его едва не вылезли из орбит, он прижался к стене, явно опасаясь даже дышать.
— Доброе утро, — сказал я ему, проходя мимо. — Все хорошо. Секретная операция. Вернись в свою комнату и оставайся там.
— Э… уф… ыы, — выдавил он, и рванул вверх, перескакивая через две ступеньки.
Ну а наш путь лежал вниз.
Дю-Жхе и еще двое бойцов, лучших стрелков, обогнали меня, одолели первый пролет. И тут же начали стрелять, едва успев развернуться, и я остановился, понимая, что надолго это не затянется.
— Готово, — сообщил ферини почти тут же.
Второй пролет заканчивался мощной дверью, и около нее лежали еще двое вояк из Внешних секторов. И тут на стене висели самые обычные ключи, металлические и здоровенные, только кабанов глушить, с причудливыми фигурными бородками.
Дю-Жхе снял их и вставил в скважину.
Раздалось негромкое клацанье, и дверь распахнулась, нашим глазам предстал короткий коридор с дверями по правую и по левую сторону. Одна из них открылась, и в коридор выглянула женщина, которую я видел в тронном зале, когда сам прежний Гегемон повесил на меня медальку.
Светлые волосы, смуглая кожа и алые глаза, даже не наивные, а пустые, равнодушные. Чертами лица очень похожа на Юлю, и теперь я знал почему — у них были общие предки, они приходились друг другу дальними родственницами.
Дочь прежнего хозяина звездной империи.
— Э, ваше высочество, — сказал я, вспомнив, как обращались к Табгуну во время визита его на «Гнев Гегемонии». — Не стоит волноваться… мы не причиним вам вреда, все хорошо. Вернитесь к себе.
Она не закричала, она просто смотрела на нас, удивленно хлопая глазами.
Я оставил пленника бойцам, и сам двинулся дальше, заглядывая в одну дверь за другой. За второй обнаружился крепко спавший на широкой кровати немолодой кайтерит из той же гегемонской семейки; длинным лицом и тяжелым подбородком он сильно напоминал Табгуна.
Вроде бы у последнего имелся старший брат.
А вот в третьей комнате я их нашел.
Тут стояли две кровати, обе для взрослых, окон не было, имелся столик, два стула и шкаф. Но самое главное, что на одной из кроватей преспокойно сопела в две дырочки Сашка, а с другой на меня смотрела Юля, и в глазах ее мешались надежда, удивление и недоверие.
— Нельзя же так… — произнесла она после того, как несколько секунд мы просто молча таращились друг на друга. — Ты же мне снишься? Этого не может быть? Эх, ты… Егор… сон… нет?
