Лихтер и Белый Утопленник, изъяснившись о том, воспитывает ли марксизм у знакомой с ним интеллигенции личное благородство, закурили и затем сообща уже они заспорили с Черным Утопленником о методах воспитания вообще. Иван Иванович разыскивал одному гимназисту понадобившееся ему изречение Маркса в „Капитале" и также курил.
— Черти! Поменьше хоть немного дымите, — оглянулся Гурвич на все более густевшие синие полосы в воздухе.— Сами скоро дышать не сможете.
Христофор, явившийся позже других, мигнул Гурвичу, поздоровался с остальными и взял со стола печенье. Выпив стакан чаю и крякнув, он вынул сверток из нескольких новых листовок и бросил их на диван Милону. Сейчас же листовки оказались в руках всех присутствующих.
Сообщники, затевавшие против Христофора каверзу, переглянулись. Заметив это, рабочий мигнул на них смеявшемуся Гурвичу.
Бухбиндер просмотрел листовку, и невольно изумляясь взглянул на других товарищей.
— Уже готова?
— Что, хорошо сделана? — спросил Христофор.
— Великолепно...
Остальные интеллигенты углубились в чтение. Иван Иванович, пробежав несколько строк в прокламации и повернув ее раза два в руке, обратился к Христофору.
— А все-таки, Христофор, по тому, куда ты ходишь от Гурвича, я теперь могу тебе сказать в каком районе находится типография...
— В каком?
— Она в Нахичевани, недалеко от вокзала, — уверенно сообщил Иван Иванович.
— Неверно! — воскликнул Бухбиндер. — Она за Доном возле доков...
— Слушай, Гурвич! Слушай! — весело мигнул Христофор. — Черный Утопленник ближе всех к истине. Бронштейн, куда вы меня проследили, когда увидели, что я иду от Гурвича?
— На Темерницкое кладбище...
— Ну вот... Кто же из вас прав? Иван Иванович посидел ночью часа два на Нахичеванском вокзале. Бухбиндер прогулялся по моим следам за Дон, Бронштейн очутился на кладбище, а где же типография?
Христофор с торжествующей усмешкой поглядел на друзей. Те растерянно переглянулись.
— А ты разве меня видел? — изумленно спросил, уверенный в своей скрытности Бронштейн.
Христофор дернул плечом и искоса посмотрел на пропагандиста.
— Хочешь скажу, каких ты папирос купил возле воздушного моста, когда поднимался к Темернику?
— Фу, ты чорт! Ты видел?
— Конечно...
— А я-то думал...
— И меня видел? — спросил, все еще не веря провалу всей затеи, Бухбиндер.
— Ну, а тебя не заметить, это же нужно быть совсем чурбаном. По тому, как ты бежел за мною, прел, потел и катился, можно было даже со стороны пожалеть тебя. Но я решил твердо отыграться на всех вас и сам ехал на лодочке через Дон да посмеивался, а ты спотыкался по шпалам на мосту. А этого дядю, — указал Христофор на Ивана Ивановича, — я заставил послушать свой разговор с извозчиком и прогуляться за город.
— Животное! — воскликнул Иван Иванович. —Все видел, все слышал и всех провел. Гурвич! Предлагаю дать ему звание всежандармского очковтирателя.
- Дьявол! — подтвердил Бухбиндер, растягивая с удовольствием это слово.
— Отмочил пулю, нечего сказать,— признал и Бронштейн, не чувствуя, однако, удовольствия от того, что оказался Обманутым.
Гурвич посмотрел на компанию сообщников и счел нужным предупредить друзей.
— Хорошо еще, что он никому не сделал хуже что-нибудь... Он Ивана Ивановича чуть было не изувечил.
И Гурвич рассказал о ночном визите к нему Христофора, когда тот прибежал после слежки неосторожного профессионала.
Легкомысленным сообщникам стала ясной другая сторона их затеи. Христофор еще больше вырос в их глазах.
Об истории этого посрамления пропагандистов было уже известно темерницким районщикам, когда Христофор явился к ним в качестве представителя от комитета.
Вследствие этого его авторитет и право на руководство всей активной группой Темерника было признано без всяких возражений.
Христофор познакомился с Семеном, Качемовым, Сократом, выпущенным вскоре из тюрьмы Ильей Сабининым и вошедшим в районный комитет Петькою музыкантом.
Он устроил с ними несколько организационных совещаний и убедился, что почва для значительно более широкой работы, чем велась до сих пор, давно подготовлена. Благодаря спасенному друзьями Матвея тюку нелегальщины, оказавшейся целиком в распоряжении Семена Айзмана, в литературе среди рабочих недостатка не было.
По предложению Христофора районщики поставили на обсуждение вопрос о расширении деятельности организации и решили на ряду с кружковыми занятиями приступить к устройству массовок. Объявили об этом по кружкам. Инструктировали представителей кружков о технике устройства массовок.
В одну из ближайших же недель первая из таких массовок состоялась за дачами, и собравшиеся на нее до двухсот рабочих остались очень довольны ею.
