Энрике пошел в сторону ярко освещенного помещения, где несколько рабочих с трудом катили огромную бобину с упаковочной пленкой. Увидев хозяина, все трое уважительно поздоровались. Демьян отметил, что сеньор Мартинес, несмотря на свой высокий статус, держится дружелюбно и общительно. Сейчас в нем не было того несколько высокомерного Энрике, что запомнился Демьяну по вечернему приему на званом ужине. Сейчас он представал в новом качестве — трудолюбивого профессионала, знающего и любящего свое дело.
Шум в этом помещении был больше обычного, очевидно за стеной находилось какое-то оборудование, которое создавало постоянный мерный гул. Иногда что-то ритмично стучало и Демьян предположил, что это пресс или аналогичное оборудование, которое мерно штампует какие-то упаковки. Они подошли к бобине и Энрике попросил снять с нее защитную пленку. Взявшись за край, он вместе с рабочими вытянул несколько метров упаковочной фольги и внимательно ее рассмотрел. Затем обернулся и кивком подозвал Демьяна подойти ближе:
— Новый способ печати, — чуть повысив голос прокричал Энрике, перекрикивая фабричный шум. — Ротогравюра. Мы недавно решили перейти на нее, потому что теперь можем использовать до девяти цветов сразу. Рисунок получается значительно более живой!
Затем он ткнул пальцем в какой-то элемент дизайна и вновь повысив голос, добавил:
— Вот тут смотрите внимательно. Видите цвета немного наползают друг на друга?
— Да, — сказал Демьян, с трудом разглядев на рисунке отклонение в пару миллиметров.
— Надо будет поставщику показать, чтобы в следующем тираже исправил!
Энрике жестом показал рабочим, чтобы ему отрезали кусок фольги с дефектом. Сложив образец пополам, хозяин убрал его в карман халата:
— В нашем бизнесе мелочей нет! На первый раз накажем поставщика скидкой, а если повторится, то завернем всю партию назад. Хотя четкость картинки мне понравилась!
— Ага, — Демьян лишь энергично кивнул, понимая что перекрикивать шум не имеет смысла.
Было очевидно, что Энрике знает на своем производстве каждый винтик. Он ходил туда и сюда, от станка к станку, из цеха в цех. Рабочие и мастера ночной смены видимо давно привыкли к подобным визитам своего босса и не отрывались от своей работы. Иногда Энрике подходил к сотрудникам и о чем-то коротко расспрашивал их. Демьян попросту следовал за ним по пятам и старался запомнить как работает тот или иной механизм. Это было действительно очень интересно и экскурсия произвела на него должное впечатление. Все двигалось, шумело, стучало, переливалось в емкости, двигалось по транспортерам, штамповалось, упаковывалось и снова двигалось, двигалось и двигалось. На погрузочную площадку то и дело въезжали разные машины — одни разгружались, другие напротив забирали готовый товар. Кругом сновали электропогрузчики, перемещая обтянутые стрейчем паллеты с коробками. Непрерывный конвейер империи Энрике Мартинеса работал даже ночью, впрочем как и сам Энрике.
В какой-то момент Энрике сказал, что ему надо срочно принять участие в совещании, а Демьяна он распорядился отвезти в гостиницу. Была уже поздняя ночь и голова мало что соображала от избытка впечатлений за день и мерного гула большого производства.
В машине Демьян немного подремал и полусонный вернулся к себе в номер. Его мозг пытался еще над чем-то думать, но сон брал свое. Толком поговорить с Энрике опять не удалось и Демьян понял, что решить вопросы по-быстрому видимо не удастся. Распорядок жизни местного партнера и странная рутина его поручений медленно, но верно затягивали процесс решения вопросов.
С другой стороны Демьян не мог не отметить, что эта новая и весьма странная жизнь, которая незаметно засосала его в себя, начинает ему нравиться. Засыпая, он чувствовал огромную усталость от прошедшего дня, но одновременно испытывал большое удовлетворение. За один день с ним произошло так много разных событий, что картинки ярких воспоминаний тут же наполнили собой его разум и Демьян Петрович вновь мгновенно забылся в сладком сне.
ГЛАВА 6. ЧЛЕН СЕМЬИ
Энрике Мартинес стоял у окна своего кабинета и задумчиво смотрел на восходящее солнце. Он привык вставать рано, с первыми лучами светящегося диска. В детстве у него не было возможности подолгу нежиться в теплой постели, потому что у него не было ни постели, ни самого детства.
