Она закричала и принялась отбиваться, но мощные руки легко подняли ее тело словно тряпичную куклу и поставили на землю. Шекнер широко улыбался и жестом предложил ей пройти с ним. Микроавтобус стоял на самом краю заброшенного песчаного карьера. На его дне была видна огромная темная лужа и серое небо мрачно отражалось в грязной воде. Пожалуй, на дне этого карьера уже покоились останки прошлых противников Галактион Групп. Жанне сделалось дурно.
Они шли вдоль обрыва и Шекнер неспешно говорил ей:
— Ты понимаешь, что ты наделала. И понимаешь, что тебя ждет расплата. — он перехватил ее опасливый взгляд и сказал: — Нет, этот карьер не для тебя. Он для твоего сына Степы. Хороший пацан, даже жалко.
Шекнер замолчал, смакуя момент и давая страху наполнить кровь своей жертвы. Затем, бросив быстрый взгляд на ее лицо, он вкрадчиво продолжил:
— Но есть шанс искупить часть своей вины. Если ты конечно готова.
— Я сделаю все что прикажете! — выкрикнула Жанна сквозь слезы, которые душили ее изнутри.
— Хорошо, это очень хорошо. — Шекнер одобряюще покивал головой. — Тогда слушай внимательно и запоминай все. Два раза я не повторяю. Сейчас мы приедем на встречу с одними людьми, говорить буду я. Когда потребуется тебя позовут и ты укажешь на человека со шрамом на щеке. Он может говорить, что угодно — стой на своем и помни о Степе. Поняла? Человек со шрамом на щеке. После этого мы отпустим тебя.
**
Стрелку забили на старой плотине. В советские времена это огромное сооружение было чудом гидротехники и ярким примером инженерного гения. Но время не пощадило даже этого бетонного монстра. Серые опоры моста пронизывали толщу ледяной воды, которая вырывалась огромными толстыми струями и с грохотом падала вниз, чтобы разбиться там на тысячи мелких брызг. Клочья белой пены кружились в огромных водоворотах, которые уходили куда-то вглубь серо-желто-голубой массы, затягивая за собой мусор и обломки огромных веток деревьев. Все это непрекращающееся буйство стихии сопровождалось постоянным мощным шумом, который доносился снизу от каменных перекатов и поднимался вверх, превращаясь из тяжелого рокота в непрерывный гул. Пожалуй, именно в таких местах особенно остро понимаешь всю фантастическую мощь, сокрытую в водяной стихии.
Плотину уже давно не использовали по назначению, дорога к ней была сильно разбита, а удаленность от города сделала ее местом заброшенным и почти диким. Немногочисленные рыбаки предпочитали удить рыбу ниже по течению, где вода была спокойнее. Ржавое металлическое ограждение на мосту, крупный выщербленный асфальт с широкими трещинами и высокие заросли дикого кустарника, окружавшего подступы к плотине довершали мрачный пейзаж. Это место было абсолютно безлюдно и потому не было ничего удивительного в том, что многие криминальные разборки на протяжении последних лет проводились именно здесь.
Через сорок минут микроавтобус вкатил на первый пролет моста. В пути к нему присоединились два огромных черных джипа, и теперь вся процессия не спеша ехала в сторону плотины. На середине моста их уже ждали три больших черных джипа и мерседес S-класса. Микроавтобус плавно затормозил метрах в пятидесяти, джипы сопровождения встали по бокам от него.
Когда дверца распахнулась и Шекнер бодро выскочил наружу, Жанна увидела десяток людей в кожаных куртках. Все они были с оружием, их лица были столь животными и отвратительными, что она неволей прониклась симпатией к Дылде и Кирпичу, которые теперь выглядели вполне человечно. Кирпич достал из под сиденья автомат Калашникова, передернул затвор и вышел вслед за своим шефом. Из джипов также выходили люди в черном камуфляже и рассосредотачивались вокруг машин.
Жанну начала бить мелкая дрожь. Зубы с трудом попадали друг на друга и от этого раздавался неприятный мерзкий клацающий звук. Колени затряслись и она ощутила острый приступ паники.
Из мерседеса вышел седовласый мужчина в хорошем костюме. У него был темный цвет кожи и неприятный хищный оскал. Он опирался на трость и его сопровождал водитель. Резо Кавтарадзе не принадлежал ни к одной из групп и никого не боялся. При нем не было оружия. «Очевидно, это был разводящий, о котором говорил Шекнер» — подумала Жанна. Шекнер поздоровался с ним и они начали что-то обсуждать, слов не было слышно. Парни в кожаных куртках нервно поводили стволами, в воздухе запахло настоящей грозой.
В глазах потемнело от ужаса и Жанне стало дурно. Ее била дрожь. После того как с ее запястий срезали скотч, руки тряслись и ходили ходуном, выписывая странные замысловатые кривые.
