В отличие от Данилова, Самбуров был женат. Жена его Ксения – тихая и всегда задумчивая девушка – редко участвовала в их встречах, обычно она накрывала на стол со спокойствием, которое убаюкивало душу, а потом молча удалялась в другую комнату или к подруге-соседке, которая жила этажом выше.
Кроме спертой с корпоратива бутылки в баре Самбурова оказалось еще много чего достойного внимания, но начать решили все-таки с виски. Движения нежных рук, словно по волшебству, собрали солидный стол с хорошей закуской. Глядя вслед удаляющейся жене Самбурова, Данилов спросил:
– Как ей это удается?
– Что?
– Ну, так ненавязчиво накрывать стол, и никогда не мешать разговорам.
– В юности она была официанткой. Можешь считать, что это профессиональное.
– Повезло тебе, Самбуров! Встретил девушку, женился, я вот, как перст один, и некому душу излить.
Самбуров внимательно посмотрел на Данилова. Отпил из стакана, погремел льдинками и только после этого ответил:
– Смотря в чем повезло. Большинству людей, видишь ли, некомфортно с самими собой, поэтому они ставят любовь и рождение детей во главу угла, но ведь иные, создав семью, становятся еще более одинокими, потому что, если связывают жизнь не с тем человеком, то теряют и самих себя. И так бывает чаще, чем ты думаешь.
– Разве ты не счастлив в браке?
– Я обеспечил себе спокойную старость с хорошей женщиной. Она заботится обо мне, и будет заботиться так до конца дней. С ней не страшно стареть, не страшно болеть или попадать в беду. В этом, и правда, повезло. А вот насчет души. Тут ты неправ. Чем ближе человек, тем больше от него секретов. Ты никогда не задумывался об этом? Гораздо проще открывать душу и рассказывать все без утайки какому-нибудь случайному попутчику. Ты видишь его раз в жизни. И нет смысла что-то скрывать от него. Я за это люблю поезда. Всегда есть шанс поглядеть на себя настоящего абсолютно беспристрастными глазами, услышать чье-то мнение и получить дельный совет. Близкому так не откроешься. Ты уже знаешь, за что он осудит, и что ему может не понравиться, и ты не станешь ему об этом говорить, потому что боишься разочаровать, спровоцировать конфликт, испугать или вообще потерять человека. Я вот не знаю, чего боится моя жена. И она никогда не расскажет мне об этом. Я могу только догадываться, что она боится бесплодия, боится стареть, боится моих возможных измен, боится, что я могу уйти от нее к другой. Вообрази только, сколько страхов замкнуто в одной маленькой женской головке, и она борется с ними в одиночку и никогда не сможет мне о них рассказать. Зато какой-нибудь маникюрщице в случайном салоне, она выложит всё без утайки, и почувствует себя чуть-чуть лучше после того, как выпустит из себя этих демонов и услышит от другого человека, что они не такие уж страшные.
Самбуров разлил по стаканам остатки виски и подытожил:
– Мы по-любому одиноки. Неважно, есть у нас близкие или нет. Просто когда есть семья, это отвлекает от одиночества. Появляется куча разных дел и обязанностей. И родное тепло любимого человека, помогает засыпать спокойнее и радостнее. А душа никогда не будет спокойна.
Кухня тонула в сигаретном дыме или у Данилова уже туман стоял перед глазами от выпитого.
– Как там твоя мадам? – спросил изрядно уже окосевший Самбуров.
– Я сегодня подвозил ее домой!
– Огоооо! Вот это да, чувак! Еще немного и она пригласит тебя на чай. – при слове «чай» Самбуров заговорщески подмигнул и расхохотался.
– У нее муж есть! – отрезал Данилов.
– И что?
Данилов пропустил этот вопрос мимо ушей, упираясь локтями в стол, он пытался сконцентрировать взгляд на стоящем перед ним стакане.
– Нет, ну ты представь себе – я подвозил ее домой. И радуюсь, как мальчишка. Что со мной, а?! Ты мне друг, ты скажи?! Что со мной?! Я же нормальный мужик. Нормаааальный!– все это Данилов произносил, с трудом ворочая языком и изрядно разбавляя свою речь матом. Люди, которые не привыкли материться в нормальной жизни, начинают с особым смаком делать это под градусом, так же как те, кто не курит, с особым удовольствием тянутся к открытой пачке сигарет и закуривают. Люди любят быть пьяными, потому что хмель ломает границы и делает их абсолютно свободными, и с остервенением изголодавшегося пса, они делают, то, что долгое время себе запрещали.
– Позвони ей сейчас и скажи всё, что ты об этом думаешь? – пьяное лицо Самбурова выплыло из тумана и нависло над Даниловым.
– Я не могу! Меня у-во-лят! Ясно тебе! – говоря это, Данилов все же вытащил из кармана свой айфон.
– Тебя вон повысить должны, а ты говоришь – уволят.
– А ты откуда знаешь насчет повышения?
– Так ты вроде сам говорил, разве нет? И вообще хватит мямлить! Давай-ка я сам ей позвоню, – с этими словами Самбуров вырвал айфон у Данилова, но каким-то образом додумался выбрать функцию скрытый номер.
Данилов махал руками, пытался выхватить у Самбурова телефон, но тот оказался ловчее. В динамике отчетливо прозвучал Лерин голос:
– Алло!
Самбуров молчал и слушал.
– Алло! Слушаю Вас! Говорите!– в Лериной интонации появились нотки нетерпения.
– Лера? – наконец заговорил Самбуров.
– Да.
