Когда стало темно, молодежь решила проводить меня на берег моря, а тут как раз появилась наша флотилия. Мы расположились неподалеку от рабимаханата и его многочисленной свиты. Мой старший сын был в хороших отношениях с предыдущим полководцем Магоном, поэтому с новым держит дистанцию. Командиры прибывших триер подходили к рабимаханату Ганнону, докладывали о благополучном прибытии. Для них переход через Тунисский пролив туда-обратно — это подвиг. То есть сейчас они наполовину герои.
— Завтра отдохнете, и послезавтра на рассвете нападем на сиракузский флот. Он тут неподалеку в бухте у Эрикса, — проинформировал их командующий.
Я не удержался и посоветовал:
— Лучше напасть завтра на рассвете, пока сиракузцы не узнали о прибытии нашей флотилии, не подготовились к сражению или не ушли на соединение с остальными.
— А ведь верно! — с пьяной лихостью согласился рабимаханат Ганнон. — Нападем на рассвете! Уничтожим их всех!
Кто-то из его советчиков попытался отговорить, но не смог. Вино не любит осторожных.
Снялись, когда начало светать. Тишину нарушили звуки голосов, скрип килей по береговой гальке и весел нижних ярусов в лючках в бортах, загерметизированных манжетами из кожи. Серый горячий воздух был наполнен пылью, принесенной из глубины Африки. На корабли, стоявшие на рейде, доставили на лодках воинов из гарнизона Лилибейона. На шхуну высадился мой сын Ганнон со товарищи. Услышав, что утром отправимся сражаться, они тут же потребовали, чтобы я взял их с собой. Да запросто! Места в трюмах много. За предыдущий день мы выгрузили всё, что привезли из Карфагена.
На военных триерах поставили прямые паруса и с попутным ветром понеслись вдоль западного берега острова Сицилия, на котором севернее находился и город Эрикс. Гребцы пока отдыхали. Им придется поработать во время боя. На флагманской триере на полубаке стоял рабимаханат Ганнон, успевший похмелиться. Судя по позе, Наполеон будет его потомком.
Шхуна могла бы запросто обогнать триеры, но мы поставили не все паруса и даже взяли шкоты на главных, держась позади. Я был уверен, что нам не простят, если внесем слишком важный вклад в победу. Всего лишь приняв участие, мы уже заработаем лавры героев и вернемся домой победителями, так что можно не напрягаться и не наживать завистливых врагов.
Часть сиракузской флотилии, галер пятьдесят, были вытащены носами на галечный пляж. Остальным не хватило места, стояли на якорях, убрав весла внутрь. На них остались только надсмотрщики за рабами-гребцами, прикованными к банкам. Остальные члены экипажей ночевали на берегу. Там и костер можно развести, чтобы приготовить еду, и поспать нормально, не в тесноте. Дальше от берега, вокруг Эрикса, находился лагерь сухопутной армии, осаждавшей город. С моря были видны большие шатры, в том числе тот самый красный, который ставили для тирана Дионисия возле Лилибейона. Наверное, именно он и притягивает беды на голову своему хозяину, а тот не догадывается.
Появление карфагенской флотилии оказалось полной неожиданностью для сиракузцев. Мне кажется, они сперва подумали, что это их корабли по каким-то непонятным причинам вернулись, но с противоположной стороны. Наши военные триеры перешли на весла и развернулись полумесяцем. Атаковали, кто на что был горазд. Одни с громким треском таранили стоявшие на якорях корабли, другие высаживали на них десант, третьи подошли близко к берегу и закидали зажигательными боеприпасами вытащенные на него. Нападавших было больше, чем защищавшихся, поэтому часть триер высадила на сушу пехотинцев, которые разогнали матросов, пытавшихся тушить пожар. В общем, завертелось все здорово и явно в нашу пользу.
Я повел шхуну дальше на север и не ошибся. В такой суматохе кто-нибудь обязательно выскользнет из ловушки. Это была триера с неполным экипажем. Она стояла не с самого края, но наварха имела толкового. Он освободился от якорей, рванул на веслах вдоль берега на север, а потом еще и парус поставил. Почти выскочил. Карфагенские военные триеры заметили удирающую сиракузскую поздно, не догнали бы. Не учел сиракузский наварх только наличие шхуны, которая догнала быстро. Мои лучники и арбалетчики, перебравшись на полубак, быстро зачистили палубы вражеской триеры, убив и его. Барабанщик еще отбивал такт, но гребцы тут же опустили весла в воду. Шхуна с разгона врезалась в корму и отлетела вправо, в сторону берега. Матросы мигом опустили паруса, и мы, замедляясь, осторожно вернулись к сиракузской триере, кинули на нее «ворона», клюв которого встрял в палубу полуюта. Десант под командованием моего сына перебежал на вражеский корабль. Уцелевшие шесть матросов сопротивления не оказали. Их тут же посадили на свободные места на банках для гребцов, чтобы на своей шкуре испытали, каково это — грести тяжеленным веслом. Я отправил на приз Элулая и пару матросов, чтобы отвели его в Лилибейон.
