Поднявшись по штормтрапу на борт, сперва поахал от удивления, рассматривая судно, а потом заглянул в трюма, оценил товар. Шкуры львов, зебр и жирафов лежали сверху и были в хорошем состоянии, если не считать, что провонялись бегемотными.
— Что-то будешь покупать у нас? — поинтересовался он, убедившись, что товар качественный.
— Хотел бы взять изделия из железа и бронзы, — ответил я.
Этруски все еще лучше всех в Средиземноморье, хотя эллины с этим не соглашаются, работают с любыми металлами, начиная от изготовления оружия и заканчивая украшениями. При этом сами носят мало побрякушек, даже женщины, и воюют все хуже и хуже, предпочитая платить наемникам. Против кельтов нанимают греков и наоборот, а против римлян — и тех, и других.
— Поплыли со мной, познакомлю с купцами, которые торгуют такими товарами, — предложил он.
Пирги — небольшой городок, максимум на тысячу жителей, включая рабов, которых, как по мне, слишком много на душу свободного населения. Большую часть зданий внутри крепостных стен составляют склады. Сюда свозятся этрусские экспортные товары из глубины Апеннинского полуострова и отсюда развозятся импортные. Аборигены зарабатывают на перевалке и перепродаже. Тяжелые работы выполняют рабы, поэтому их так много. Все свободные торгуют или обслуживают купцов, помогая друг другу. Такую корпоративность людей разных профессий, сфер деятельности я встречал только на Мальте в двадцать первом веке, но здесь был полуостров. Впрочем, Пирги можно считать островком цивилизации в дикой гористой местности.
Тархи сперва привел меня на большой склад, заполненный самыми разными изделиями из железа и бронзы, а потом на маленький, где предлагали товары из серебра и золота. И там, и там представил меня, как внука этруски, достойного значительной скидки на товары. Ее делали, но сперва безбожно накручивали цены. Я им доказывал, что, как они выразились, действительно являюсь родственником их народа, потому что на такой дешевый прием не поддавался, сбивал цену до разумной. При этом продавцы, нимало не смущаясь и не обижаясь, уступали и опять нахваливали. Мне показалось, что для них важнее не прибыль, а элемент игры. Типа разыграли небольшую пьеску, в которой каждый четко знал свое амплуа и финальную сцену, но имел возможность импровизировать по ходу действия.
Расслабился я в последнее время, плавая вдали от берегов. Привык, что там не встретишь другие суда, что никто не нападет. Наверное, сказалось еще и то, что приближались к западному берегу острова Сицилия, где находились карфагенские города, от жителей которых не ожидал подляны.
Это была либурна, как назовут такие галеры в будущем, с двумя рядами весел, всего пятьдесят четыре. Она неслась на нас от берега, легко рассекая низкие волны, со скоростью узлов семь-восемь. Если бы ее кормчий был более подкованным штурманом, изучавшим, как я, кораблевождение, в частности маневр на сближение с судном вплотную, и держал левее, с бо́льшим упреждением, то, наверное, догнали бы нас быстро. Пиратам могла бы достаться богатейшая добыча, включая накопленное мной богатство за время пребывания в этой эпохе и красивые рабыни.
Пеленг на либурну менялся в нос, то есть перерезали бы нам курс, поэтому я приказал спуститься под ветер, подвернуть в ее сторону. Казалось бы, так быстрее сблизимся, но мы добавили скорости с пол-узла или больше, а на пиратском судне не додумались изменить курс. В итоге пеленг начал меняться в корму — отрываемся. На всякий случай я облачился в броню, приготовил оружие и матросам приказал достать арбалеты и болты. На либурне вместе с гребцами должно быть самое большее около сотни человек. Потеря десяти процентов личного состава деморализует нападающих. Для самых отбитых эта цифра повышается вдвое, очень редко втрое. Дальше у выживших пропадает желание нападать. Осталось нащелкать два-три десятка пиратов.
Поняв, что цель уходит, кормчий начал менять курс, пока не оказался в кильватере. Нас разделяли метров четыреста. Гребцы налегли на весла, понадеявшись, что вот-вот догонят, но теперь мы шли не пересекающимися курсами, и скорости были примерно равны, поэтому расстояние между судами почти не менялось. Сократившись в первые четверть часа, когда гребли быстрее и мощнее, начало увеличиваться, когда выдохлись. В отличие от них, ветер дул не уставая. Мы спустились еще немного, подрезая выступающий западный мыс острова, не знаю название, к проливу между Сицилией и островом Эгуса. Шхуна добавила еще немного скорости — и расстояние до либурны начало меняться заметно. Пираты поняли это и легли на обратный курс, а не пошли к берегу. Значит, это не карфагеняне, а греки из северной или восточной части Сицилии, подданные сиракузского тирана Дионисия.
Ошвартовавшись в Карфагене к пристани, я сообщил махазу Индейцу, чего и сколько привез, предупредил, что часть товаров оставлю себе, после чего рассказал о пиратах.
