Айрис в мое отсутствие привыкла к роли хозяйки дома. Теперь ходит важно и приказывает всем, а не только младшей сестре. Получалось пока неважно. Корнуолл из девушки не вывезешь. Она с приоткрытым ротиком смотрела, как я пересыпаю двадцать килограмм серебряных монет в деревянный сундук с бронзовыми углами и висячим замком, изготовленными в Соре по моим чертежам. Наверное, никогда в жизни не видела так много денег. По ее рассказам, семья имела свое поле и пару волов, но богатой не считалась. На следующий день мы сходили с ней, Даном и Керки на рынок, накупили всяких тканей и фурнитуры на все бабье царство. Пусть рукодельничают, когда мы в море.
На три места вместо погибшего и двух раненых набежало не меньше половины города. Все хотели рискнуть и быстро стать богатыми. Медленно — это другое, даже если результат будет намного лучше.
Мы немного изменили конструкцию «ворона», подняв его, чтобы дальний конец с «клювом» опускался ниже. После чего запаслись продуктами, свежей водой и опять отправились на промысел. На этот раз к восточному берегу острова Сицилия, поближе к Сиракузам и Мессинскому проливу. Юго-восточный берег Апеннинского полуострова тоже под контролем тирана Дионисия, и между портами постоянно мотаются торговые галеры.
Сиракузы миновали на безопасном расстоянии, а потом поджались к берегу, но не близко, чтобы иметь возможность удрать в открытое море, если столкнемся с флотилией военных триер. Их здесь много, постоянно охраняют торговые маршруты. Тирану Дионисию надо много денег на содержание большой армии, а лучших дойных коров, чем купцы, не найдешь.
Солнце только поднялось над горизонтом, когда с «вороньего гнезда» на грот-мачте донесся радостный крик наблюдателя:
— Галера!
Показывал он в сторону Апеннинского полуострова. Оттуда к Сицилии двигалась в хорошем темпе изрядно нагруженная, небольшая, двадцативосьмивесельная торговая галера. Кормчий решил рвануть напрямую к порту Катана, будущей Катании. На шедший навстречу, тихоходный, «круглый» корабль сперва не обратили внимания. Не нападают такие на галеры. Были уверены, что убегут, если вдруг случится невероятное. Только, когда стало понятно, что мы держим курс прямо на них, у кормчего, наверное, появились смутные предположения, начал маневрировать, разворачиваться на обратный курс. К его сожалению, до берега было далеко. Подняв все паруса, мы быстро сблизились. Лучники с полубака начали обстрел, ранив кого-то из гребцов дальнего, левого борта галеры. Пара весел осталась в воде, и галера начала поворачиваться к нам левым бортом. Кормчий что-то орал, пока не получил пару стрел в тело. После этого все весла оказались опущенными в воду, и мы прекратили обстрел, осторожно подошли к корме галеры.
На этот раз я перешел на захваченное судно после пехотинцев и лучников, потому что сопротивления не было. На веслах сидели рабы, прикованные цепями, а шестеро охранников благоразумно сложили оружие. Их посадили на освободившиеся места на банках для гребцов. Трупы выкинули. Шестерых карфагенян расковали, но оставили грести. Хозяина судна, малорослого худого пожилого грека с раздвоенной бородой перевели на шхуну, потому что пообещал заплатить выкуп в двести пятьдесят золотых сиракузских тетроболов (четыре обола). Это монета номиналом пятьдесят литр (две целые и восемьдесят восемь сотых грамма). На аверсе изображена повернутая влево голова бога Анапоса и надпись «Сиракузы», на реверсе — скачущая вправо лошадь. На гурте они должны будут столкнуться нос к носу.
В грузовом трюме везли гончарные изделия греческой работы, выполненные в технике белого грунта, ставшего модным сейчас. Сперва греки додумались до черных фигур на красном фоне, потом до красных на черном, а теперь черные, красные или многоцветные на белом. Смотрятся очень красиво, стоят очень дорого. Кое-что заберу себе, если дотянем добычу до Карфагена.
Оставив на галере охрану и поставив на ней прямой парус, пошли с попутным ветром в открытое море. Встреча с военными триерами в мои планы не входила. Заночевали вдали от берегов, ошвартовав трофей к борту. Рабов накормили от пуза и напоили вином из тех припасов, что были на галере. Они все, не только освобожденные, вместе с охранниками пели песни до поздней ночи, радуясь непонятно чему. Раньше были рабами грека, а впереди служба какому-нибудь карфагенянину — неизвестно, что хуже. По уровню жадности греки еще не догнали семитов.
