Университет Тасмании – новенький, коробчатый, зажатый между холмами и рекой – при первом знакомстве показался мне каким-то несерьезным, почти игрушечным. А потом я вдруг почувствовала себя здесь как дома. Со стеллажей геологического музея смотрели диковинные минералы вроде тасманийского крокоита: он щетинился десятками кроваво-красных игл, отливавших леденцовым блеском. Рядом бесшумно работал громоздкий сейсмограф, покрывая бумажный барабан тонкой нитью рисованных кривых. А компьютеры, оснащенные последними версиями профессиональных программ, вызывали у меня невольную зависть: местные студенты получали всё это добро в свое распоряжение с первых же курсов. Зато никто из них не умеет рисовать карты кривоножкой на акварельном фоне, думала я, заходя в избушку геодезического факультета, тесную, как трансформаторная будка. «Первая аудитория свободна, мы можем там поговорить», – сказал Прасад. Он сам предложил обращаться к нему по имени, хотя был моим руководителем, да еще лет на десять старше. Дженни тоже была старше, и я никак не могла привыкнуть, что надо называть ее так в глаза.
Я готовилась к этому разговору всерьез. Принесла автореферат дипломной работы, переведенный на английский. Добавила к этому увесистую папку с материалами по оползням, которые собирала на протяжении всех студенческих лет. Я была готова извиняться, защищаться – все что угодно, лишь бы мне позволили изменить тему. Красивое лицо Прасада, с лиловыми тенями в подглазьях, было непроницаемо, словно лик Будды.
– Но там ведь городская застройка, – сказал он, и я, должно быть, от волнения, поняла его с первого раза. – Змеи нельзя запускать поблизости от жилья.
– У меня большой опыт. Буду всё держать под контролем.
– А не легче ли использовать для таких условий традиционные методы?
Вот оно, начинается. Сколько я уже видела этих недоверчивых лиц, сколько выслушивала упреков в том, что занимаюсь ерундой. Даже после успешной защиты диплома никто не поверил в будущее малых беспилотников. Всем было наплевать.
Я подавила раздражение и стала терпеливо объяснять, что обычная аэросъемка обойдется гораздо дороже, если делать ее с нужной периодичностью. А геодезические методы я буду использовать параллельно с моими, чтобы потом сравнить результаты. Вот увидите (я уже напирала), съемка со змея будет точнее и эффективнее. Что касается безопасности – застройка тут малоэтажная, и поблизости нет вертикальных массивов, способных вызывать турбулентность.
– Как насчет проводов?
– Леер лавсановый, он ток не проводит.
– Я не об этом. Там же повсюду провода, змею негде будет развернуться.
– Есть новые кварталы без телеграфных столбов и большой парк. Этого должно хватить.
Повисло молчание. Из коридора доносились обрывки чьей-то болтовни. Прасад листал ксерокопии и распечатки статей в моей папке, подперев голову кулаком.
– Вообще-то тема очень перспективная, – произнес он наконец. – Министерство ресурсов Тасмании как раз сейчас занимается крупным оползнем на юге Хобарта. Думаю, они дадут вам поддержку.
«А вы?» – хотелось мне спросить. Руководитель сидел все в той же позе, долистав мою подборку до последней страницы. А там, в прозрачном пластиковом кармашке, был англоязычный репортаж об оползне в индийском штате Керала, где в прошлом году погибли почти сорок человек. Они сидели вечером за столом, большая семья, отмечали помолвку. Никто не ожидал беды. Мне пришло в голову: что, если среди них были знакомые или родные Прасада?
Он, должно быть, почувствовал мой взгляд и, закрыв папку, придвинул ее ко мне.
– Так вы давно увлекаетесь геологией, – заметил он.
– Да, – сказала я, с облегчением наблюдая, как он зачеркивает вереницу каллиграфических букв в своем блокноте. – У меня отец геолог.
Телевизор в гостиной лопотал вполголоса, и слышно было, как потрескивают половицы под колесами кресла-каталки. Просторная кухня, поделенная на две неравные части барной стойкой под мрамор, хранила следы деликатного бабушкиного присутствия: начищенный, как зеркало, электрочайник был еще теплым, в раковине лежала почти незапятнанная тарелка из-под овсяных хлопьев. Я подняла деревянные жалюзи, впустив на кухню косой жиденький луч. Вскипятила воды, бросила в кружку чайный пакетик. Спешить мне было некуда – рюкзак готов, аккумуляторы заряжены; однако я не могла унять волнения и всё прислушивалась к болтовне телеведущих за стеной: не передадут ли погоду? Вчерашний прогноз был почти идеальным – ветер под двадцать узлов и наконец-то снова солнечно; а теперь мне казалось, что листья неведомого дерева в палисаднике едва шевелятся. Я вышла на застекленную веранду, повернула скрипучую дверную ручку и тут же, разом, уловила и здоровое дыхание норд-веста, и переливчатый шелест листвы. Отличный день для съемок!
