— Конечно. — Сидевший за письменным столом Тим отодвинул в сторону бумаги и предложил вошедшим сесть. Его лицо было печальным. — Как идут дела? Удалось вам что-нибудь выяснить? Здесь словно поселилась смерть. Все хотят уезжать, расспрашивают об авиарейсах. А ведь все как будто шло как надо. О боже, вы и представить не можете, что эта гостиница значит для нас с Молли. Мы ведь вложили в нее все, что имели.
— Я знаю, вам сейчас очень тяжело, — сказал инспектор Уэстон. — Не думайте, что мы вам не сочувствуем.
— Если бы все можно было поскорее выяснить, — вздохнул Тим. — Эта негодная девчонка Виктория… О, конечно, я не должен так говорить — она была неплохой девушкой. Но… но ведь здесь может быть совсем простое объяснение — например, какая-нибудь любовная интрига. Возможно, ее муж…
— Джим Эллис не был ее мужем, и они казались весьма спокойной парой.
— Если бы только удалось поскорее все выяснить, — повторил Тим. — Простите, вы, кажется, хотели меня спросить о чем-то?
— Да, о вчерашних событиях. Согласно медицинскому свидетельству, Виктория была убита где-то между половиной одиннадцатого и полуночью. При сложившихся обстоятельствах алиби будет не так-то легко установить. Все ходили взад-вперед, танцевали, прогуливались. Это очень затрудняет дело.
— Очевидно. Но значит, вы уверены, что Виктория была убита кем-то, живущим здесь?
— Ну, мы должны исследовать подобную возможность, мистер Кендал. Сейчас же я хотел спросить вас о заявлении, сделанном одним из ваших поваров.
— Каким? Что он сказал?
— Насколько я понял, он кубинец.
— У нас два кубинца и один пуэрториканец.
— Этот человек, его зовут Энрике, утверждает, что ваша жена, идя из столовой, прошла через кухню и вышла в сад и что она держала в руке нож.
Тим уставился на него:
— Молли держала в руке нож? Ну а почему бы и нет? Вы же не думаете… не можете же вы предполагать… Что вы имеете в виду?
— Это было перед тем, как люди вошли в столовую. Примерно около половины девятого. Вы сами как будто в это время находились в столовой, беседуя с метрдотелем Фернандо.
— Да, — припомнил Тим.
— А ваша жена вошла с террасы?
— Да, — подтвердил Тим. — Она всегда проверяет, все ли на столах в порядке. А то иногда официанты забывают что-нибудь положить. Очевидно, так оно было и на этот раз. Молли, наверно, держала лишний нож, ложку или что-то в этом роде.
— Значит, она вошла с террасы в столовую. Она говорила с вами?
— Да, мы перебросились двумя словами.
— Не могли бы вы припомнить, что именно она сказала?
— По-моему, я спросил ее, с кем она говорила. Я слышал ее голос снаружи.
— С кем же?
— С Грегори Дайсоном.
— Ага! Он говорил то же самое.
— Мне кажется, он любезничал с ней. Это вообще в его стиле. Я разозлился и сказал: «Черт бы его побрал!» — а Молли засмеялась и ответила, что в ее положении этого не избежать. Хорошо, что Молли умная девушка, потому что положение ее в самом деле нелегкое. Оскорблять гостей нельзя, поэтому такой привлекательной женщине, как Молли, остается отделываться от приставаний смехом и шутками. А Грегори Дайсон не пропустит ни одной хорошенькой женщины.
— Между ними произошла ссора?
— Нет, не думаю. Она, как всегда, просто смеялась.
— Вы не можете точно вспомнить, был у нее в руке нож или нет?
— Точно не помню… Но я почти уверен, что не было. Даже совершенно уверен.
— Но ведь вы только что сказали…
— Я просто имел в виду, что если Молли была в столовой или на кухне, то вполне вероятно, что у нее в руке мог быть нож. Но теперь я точно помню, что когда она вышла из столовой, то в руках у нее ничего не было.
— Понятно, — протянул Уэстон.
Тим искоса взглянул на него:
— К чему вы клоните? Что наговорил вам этот болван Мануэль… или как его… Энрике?
— Он сказал, что ваша жена вошла в кухню, что она выглядела огорченной и что в руке у нее был нож.
— Он просто преувеличивает.
— А за обедом или после вы разговаривали с женой?
— По-моему, нет. Я был занят.
— Во время обеда ваша жена была в столовой?
— Я… о да, мы всегда ходим от столика к столику и смотрим, все ли в порядке.
— И вы совсем не говорили с ней?
— Кажется, нет… Видите ли, в это время мы всегда так заняты, что не только не говорим, но даже не замечаем друг друга.
— Следовательно, вы не помните, что говорили с женой до тех пор, пока она три часа спустя поднялась по лестнице, после того как обнаружила труп?
— Это было для нее ужасным потрясением. Молли так расстроилась.
— Я знаю. Весьма малоприятное происшествие. А каким образом она оказалась на дорожке, ведущей к пляжу?
— Устав после процедуры обеда, она часто ходила прогуляться, чтобы хоть несколько минут не видеть гостей.
— Как я понял, когда она вернулась, вы разговаривали с миссис Хиллингдон?
— Да. Почти все уже ушли спать.
— А о чем вы беседовали с миссис Хиллингдон?
— Ни о чем особенном. А почему вы об этом спрашиваете? Что она вам сказала?
— Пока что она ничего не сказала. Мы еще не говорили с ней.
— Мы просто болтали о всякой чепухе — о Молли, о трудностях ведения хозяйства в отеле…
— И тогда ваша жена поднялась на террасу и сообщила вам о случившемся?
— Да.
— На ее руках была кровь?
