— Но потом, к счастью, — продолжала мисс Прескотт, — она познакомилась с Тимом Кендалом, и тот субъект был вынужден исчезнуть со сцены. Представляете, как рада была ее семья!
— Надеюсь, они не высказывали своей радости слишком откровенно, — сказала мисс Марпл. — Это часто отвращает девушек от подходящих знакомых.
— Да, в самом деле.
Мысли мисс Марпл перенеслись в далекое прошлое, когда за игрой в крокет она познакомилась с одним молодым человеком. Он казался симпатичным, веселым, с почти что богемными взглядами. А потом он был неожиданно тепло принят ее отцом, его сочли за вполне подходящего жениха, несколько раз свободно принимали в доме, и мисс Марпл в конце концов показалось, что он очень-очень скучный.
Каноник, похоже, спал, и мисс Марпл предприняла попытку приблизиться к цели беседы.
— Вы, конечно, много знаете об этом месте, — заговорила она. — Ведь вы ездите сюда уже несколько лет подряд, не так ли?
— Да, мы уже приезжаем сюда четвертый год. Нам очень нравится Сент-Оноре. Здесь всегда такая приятная публика. Нет этих сорящих деньгами богачей.
— Значит, вы хорошо знаете Хиллингдонов и Дайсонов?
— Да, достаточно хорошо.
Мисс Марпл кашлянула и слегка понизила голос.
— Майор Пэлгрейв рассказывал мне одну интересную историю, — сказала она.
— О, у него этих историй был обширный репертуар. Конечно, он много путешествовал по Африке, Индии и даже, кажется, по Китаю.
— Да, действительно, — подтвердила мисс Марпл. — Но я не имела в виду это. Та история была связана с… ну, с одним из людей, о которых я только что упомянула.
— Ах вот как? — многозначительно промолвила мисс Прескотт.
— Да. И сейчас меня интересует… — Мисс Марпл устремила взгляд туда, где лежала Лаки, подставив спину солнцу. — У нее красивый загар, — заметила она. — А какие чудесные волосы! Такого же цвета, как и у Молли Кендал, правда?
— С той разницей, — ответила мисс Прескотт, — что у Молли натуральный цвет, а у Лаки — нет.
— Право, Джоан, — неожиданно запротестовал снова пробудившийся каноник. — Не кажется ли тебе, что ты слишком беспощадна?
— Я вовсе не беспощадна, — ледяным голосом отозвалась мисс Прескотт, — а просто констатирую факт.
— А мне цвет ее волос очень нравится, — заявил каноник.
— Ну разумеется. Поэтому она и красит волосы. Но я уверяю тебя, дорогой Джереми, что никакую женщину это не обманет. Верно? — Она обернулась к мисс Марпл.
— Хотя у меня и нет вашего опыта, — ответила мисс Марпл, — но боюсь, что цвет действительно искусственный. У корней ее волосы темнеют каждый пятый или шестой день… — Она взглянула на мисс Прескотт, и обе кивнули с чисто женской уверенностью в своей правоте.
Каноник опять погрузился в дремоту.
— Майор Пэлгрейв рассказал мне очень необычную историю, — вполголоса заговорила мисс Марпл, — о… ну, я могла неточно его понять. Иногда я становлюсь туговатой на ухо. Как будто он намекал… — Она сделала паузу.
— Я знаю, что вы имеете в виду. В свое время об этом много говорили.
— В то время, когда…
— Когда умерла первая миссис Дайсон. Смерть ее была очень неожиданной. Все считали ее malade imaginaire[6] — ипохондричкой. Поэтому, когда она умерла от внезапного припадка, естественно, начались разговоры.
— А никаких… э-э… неприятностей тогда не было?
— Врач был удивлен. Это был еще молодой человек, не имевший достаточного опыта. Он принадлежал к тем докторам, которые все лечат антибиотиками. Такие не тратят много времени на внимательный осмотр и установление точного диагноза. Они прописывают больному какие-нибудь пилюли, а если от них не становится легче, то просто меняют лекарства. Да, он как будто удивился, но выяснилось, что у нее было что-то не так с желудком. По крайней мере, это утверждал ее муж, а причины предполагать что-нибудь другое вроде не было.
— Но вы сами думаете…
— Ну я, конечно, не могу утверждать ничего определенного, но, учитывая всеобщее мнение…
— Джоан! — воскликнул каноник, внезапно воинственно выпрямившись в кресле. — Я не желаю… мне неприятно слышать, как повторяют такие нездоровые сплетни. Мы всегда боролись против этого. Не смотреть на зло, не слушать о зле и, более того, не думать о зле — это должно стать девизом каждого христианина!
Две женщины погрузились в молчание. Получившие строгое воспитание, они не могли не считаться с критикой духовного лица. Но в глубине души они нисколько не раскаивались и даже чувствовали раздражение. Мисс Прескотт бросила на своего брата сердитый взгляд. Мисс Марпл вытащила вязанье. Но к счастью, судьба была на их стороне.
— Mon pure[7], — послышался тонкий пронзительный голосок.
Это была девочка-француженка, игравшая у моря вместе с другими детьми. Она незаметно подошла к креслу каноника Прескотта.
— Mon pure, — повторила она.
— А? Да, дорогая? Oui, qu’est-ce qu’il y a, ma petite?[8]
