— Зачем ты это сделала, Молли? Ну ответь же мне. — Тим взял другую ее руку.
Глаза Молли оставались совершенно неподвижными. Казалось, что взгляд ее остановился на Эвелин Хиллингтон и в глазах застыл немой вопрос. Но, может быть, это действительно только казалось.
Эвелин ответила так, словно этот вопрос был задан вслух, и она его услыхала.
— Тим разбудил меня и привел сюда.
Молли посмотрела сначала на Тима, потом на доктора.
— Вы будете здоровы, но никогда этого больше не делайте, — сказал доктор Грехем.
— Она не хотела этого, — тихо произнес Тим. — Я уверен, она этого не хотела. Она просто хотела хорошо отдохнуть; выспаться, наконец. Может быть, пилюли не сразу подействовали, и она приняла еще. Так это было, Молли?
Молли молча покачала головой.
— Ты хочешь сказать, что специально приняла так много? — спросил Тим.
Наконец Молли произнесла первое слово:
— Да.
— Но почему, Молли, почему?
— Я боялась, — едва слышно произнесла она.
— Чего ты боялась? Ну скажи же!
Но она закрыла глаза и не ответила.
— Оставьте ее в покое, — сказал доктор.
Тим в ярости продолжал:
— Чего ты боялась? Полиции? Потому что они мучили тебя, задавали бесконечно глупые вопросы? Я не удивляюсь. Любой стал бы бояться! Но у них такая манера. Никто не посмел даже думать… — он замолчал.
Доктор Грехем жестом показал, чтобы он замолчал.
— Я хочу спать, — тихо сказала Молли.
— Это самое лучшее для вас, — ответил доктор. Он тихо отошел от Молли и вслед за ним все остальные.
— Она заснет и хорошо выспится, — сказал доктор Грехем.
— Что я должен делать? — спросил Тим. У него у самого был совершенно болезненный вид.
— Если хотите, я останусь с ней, — предложила Эвелин.
— Нет, спасибо, не нужно, — сказал Тим.
Однако Эвелин снова подошла к кровати и спросила:
— Молли, хотите, я останусь с вами?
Молли открыла глаза и после паузы сказала:
— Нет, — и еще через некоторое время: — Только Тим.
Тим сел около нее.
— Я здесь, Молли, я здесь, с тобой. Постарайся уснуть, дорогая. Я не оставлю тебя.
Она тихо вздохнула и закрыла глаза. Когда остальные вышли из домика, доктор остановился, рядом с ним были супруги Хиллингтон.
— Вы уверены, что моя помощь не нужна? — спросила Эвелин.
— Думаю, что нет, миссис Хиллингтон. Ей сейчас лучше побыть с мужем. А вот завтра. Ведь у него много дел. Завтра кто-то должен быть с ней.
— Неужели вы думаете, что она может сделать еще одну попытку? — спросил Эдвард Хиллингтон.
Грехем потер лоб.
— В таких случаях ничего определенного сказать нельзя. Кажется, это маловероятно. Вы сами видели, методы лечения очень неприятные. Но уверенности все-таки нет. У нее может быть спрятано еще снотворное, у нее может быть запас его.
— Никогда бы не подумали, что такая женщина, как Молли, способна на самоубийство, — сказал Эдвард Хиллингтон.
Грехем ответил:
— Самоубийством обычно кончают как раз те, которые не бегают и не кричат, что убьют себя. Другие же, наоборот, криками и беготней снимают напряжение; они просто играют, как на сцене.
— Молли всегда казалась такой счастливой. Знаете, доктор Грехем, я, пожалуй, вам кое-что расскажу.
И Эвелин передала содержание своего разговора с Молли на пляже в ту ночь, когда убили Викторию.
Лицо доктора помрачнело.
— Хорошо, что вы мне все рассказали, миссис Хиллингтон. Это признаки серьезного заболевания. Утром я поговорю с ее мужем.
— Я серьезно хочу поговорить с вами, Кендал, о вашей жене.
Они сидели в конторе Тима. С Молли осталась Эвелин Хиллингтон. Лаки обещала через некоторое время сменить Эвелин. Мисс Марпл тоже предложила свои услуги. А бедный Тим разрывался между своими дневными заботами и больной женой.
— Я не понимаю, — говорил Тим. — Я больше не понимаю Молли. Она во всем изменилась.
— Я слышал, что у нее были кошмарные сны?
— Да, она часто жаловалась на это. — И давно?
— Не знаю. Может быть, месяц. Может быть, дольше. Она говорила, что это просто плохие сны.
— Понимаю. Но гораздо хуже то, что у нее появилось чувство страха. Она кого-то боялась? Она жаловалась вам на это?
— Да. Несколько раз она говорила, что люди преследуют ее.
— Шпионят за ней?
— Молли говорила, что ее враги следят за ней.
— А у нее действительно были враги?
— Нет, конечно, никаких врагов не было.
— Никаких происшествий не было, еще до вашей свадьбы? Вы не слышали?
— Нет, ничего особенного. Она не ладила со своей семьей. Ее мать — эксцентричная женщина, с ней действительно жить было трудно, но…
— Были ли у них в семье душевнобольные?
Тим открыл рот, потом снова закрыл его и стал играть своей шариковой ручкой.
— Тим, расскажите мне все, — сказал доктор.
— Ничего серьезного действительно нет. Была, правда, какая-то странная тетя. Больше я ничего не слышал. Вы же знаете, в наше время никто не говорит много об истории своей семьи.
— Понимаю. Но у нее, кажется, до вас был другой друг, они хотели пожениться. Может быть, были сцены ревности? Может быть, ей угрожали?
— Не знаю. Да, Молли, хотела выйти замуж за кого-то до меня. Родители против этого возражали. Мне кажется, она настаивала больше из чувства противоречия.
Тим неожиданно улыбнулся.
