Это поразительная речь! Бог создал семейства, потом путем скрещивания (перемешал!) возникли роды, а виды уже создала природа. На долю бога достается не так уж много работы, и только вначале, а потом природа управилась со своими делами сама путем постепенных и непрерывных изменений.
А в результате — колоссальное разнообразие современной флоры земного шара.
Наблюдения в природе привели Линнея к мысли об ее изменениях. Факты накапливались из года в год, изо дня в день и с каждым днем оставляли в представлениях что-то новое, какую-то черточку, — неосознанное, стихийное, но оставляли… И эти представления вызывали в памяти воспоминания о догадках древних философов о движении и развитии природы, об общности ее явлений.
Эти мыслители не владели точным знанием; они совершили множество ошибок в описании растений и животных, но зато представляли себе мир «чем-то возникшим из хаоса, чем-то развившимся, чем-то ставшим», а не созданным сразу.
У древних греков были, по выражению Фр. Энгельса, «гениальные догадки» о природе. Естествознание XVIII века по объему материала, а в лице Линнея — и по систематизации его, далеко шагнуло по сравнению с древностью, но настолько же и отстало от нее в смысле общих взглядов на природу.
Неудивительно поэтому, что новые идеи в науке XVIII века приходили в связь с философскими взглядами древних авторов. Ученые не могли уже слепо следовать церковным толкованиям, но и не в силах были, во всяком случае, многие, отбросить их.
Выход искали в «примирении» между учением «святых отцов» и мыслями, возникавшими при наблюдениях природы.
В этом отношении и Линней, сын своего века, смешивал самые противоположные идеи и взгляды на природу. Поэтому неправильно говорить, что он эволюционист. Но неправильно и упрекать его за то, что он не стал эволюционистом!
Такие упреки подчас раздаются: вот во Франции в XVIII веке были же ученые эволюционного направления. Это родившийся в одном году с Линнеем Бюффон, затем Ламарк, который создал первую эволюционную теорию на рубеже XVIII и XIX веков. В Англии Эразм Дарвин — сверстник Линнея — писал об эволюции организмов, а сколько ученых в России склонялось к учению о происхождении живой природы естественным путем!
Надо вспомнить несколько страниц из истории Франции и истории Швеции, тогда многое будет понятнее.
В последней четверти XVIII столетия Франция стала похожа на огромный кипящий котел. Каждое сословие было недовольно монархическими порядками и по-своему искало для себя свободы.
Франция задыхалась от расстройства финансовых дел из-за войн и расточительности королей. Страна с ее прекрасным трудолюбивым веселым народом, с ее природными богатствами давно уже жила в долг!
Размеры податей возросли неимоверно. Всей своей тяжестью налоги ложились на низшие классы, а к этому надо прибавить грубый произвол сборщиков податей и жандармерии. Шагу не могли крестьяне ступить, не наткнувшись на права помещика: право на покос, ловлю рыбы, охоту, проезд через мост и тысячи всяких других прав — запретов.
А все возрастающее городское сословие — ремесленники, купцы — разве оно довольно своим положением при сковывавших их цеховых порядках? Даже цветочницы и торговки овощами обязаны были соблюдать правила своего особого цеха.
Волны недовольства заливали страну.
Свет знания распространялся во Франции трудами «просветителей» — писателей, философов, ученых.
Жгучие вопросы философии, науки, политики, религии страстно обсуждались в великосветских салонах, для которых «
Недовольство, не всегда вполне осознанное, критика существующих порядков, религиозных легенд и власти католической церкви, новые, смелые идеи — все можно было услышать в салоне. Люди разных направлений, от монархиста до крайне левого республиканца, встали в оппозицию к правительству, к политическому строю.
Не замедлили появиться разные проекты нового политического уклада.
Громко, на весь мир раздается голос Руссо: «Человек родился свободным, и везде он в цепях».
Общество насквозь пропиталось горючим материалом протеста и гнева.
Нагнетанию такой атмосферы как нельзя лучше помогала «Энциклопедия», издававшаяся группой прогрессивных философов, ученых и писателей.
Каждый том ее бил по общественному строю Франции и всем ее устоям. Каждый том ждали как праздник, как большое общественное событие. Энциклопедия выступала против феодального строя, абсолютной монархии, церкви. Она отражала надежды и интересы «третьего сословия», ищущего выхода на историческую арену. Энциклопедия стала культурным маяком, свет которого проникал далеко за пределы Франции.
