Карл Линней полностью

В такой атмосфере рождались смелые мысли не только об общественном переустройстве, но и о новом подходе к пониманию явлений природы. Естественно, что раздались голоса против Библии, религии, учения о сотворении мира богом. События развернулись в пользу свободомыслия в науке, литературе, искусстве.

Ничего подобного в Швеции в это время не было. Она оставалась со своим патриархальным укладом быта и мысли.

При суровом климате и бесплодных почвах там не было крупных поселений, кроме городов, и то немногих. Городская жизнь также не могла развиться, как на Западе. Это влияло на торговлю и промышленность. В разбросанных фермах и усадьбах семья производила все необходимое для существования, жила замкнуто, в небольшом кругу своих интересов, как правило, не интересуясь политикой и тем более общественным движением других стран. Тяжелая борьба с природой, полная зависимость от ее грозных явлений давно приучила шведа полагаться на себя да молить бога о помощи.

Духовенство и церковь играли исключительную роль во взглядах интеллигенции; университеты, школы были пропитаны теологией. Швеция, потерявшая много средств и людей в войнах, занималась налаживанием своей жизни в пределах существовавшего у нее государственного устройства: король, сейм. Она не помышляла об организационных переворотах.

То, что происходило во Франции, доходило сюда в приглушенном и смягченном расстоянием и временем виде.

Во Франции ученые высказывали эволюционные взгляды; в Швеции Линней наводит порядок в ботанике, по возможности избегая возражать творцу и его служителям и все-таки не удерживаясь от таких возражений.

В помощь студентам и молодым ученым Линней изложил начала ботаники в специальном учебном руководстве, под названием «Философия ботаники» (1751). По своему содержанию она продолжала и расширяла «Основы ботаники».

Реформа терминов, проводимая Линнеем, освещена здесь очень полно. Термины ботанической науки были в этой книге очищены от их ржавчины, а законы разъяснены с помощью примеров, для чего потребовалась специальная работа, чтобы все это пересмотреть. Он дает в этой книге много новых терминов, которые с тех пор всеми употребляются.

Линней не только гениальный ученый, он и чудесный педагог. Как заботливо он приложил к «Философии ботаники» чисто педагогические рекомендации: что самое главное в ботанике должен знать учащийся, как сделать шкаф для гербария, как засушивать растения и составлять гербарии и многие другие практические советы по экскурсиям и наблюдениям. В качестве учебного руководства эта книга много раз переиздавалась и ею пользовались в других странах.

В России на основе этой книги профессор Смеловский написал учебник.

«Ботаническая философия, служащая основанием всему травоведению, — говорит автор в предисловии, — есть наилучший плод проницательнейшего ума его [Линнея. — В. К.]».

Гете говорил: «После Шекспира и Спинозы самое сильное влияние имел на меня Линней». Его он взял за руководителя по царству растений, когда с 1785 года начинает свои ботанические исследования. Но скоро искусственная система, сначала восхитив Гете своей стройностью, начинает производить на него совсем другое впечатление: «Я чувствовал, что внутри меня происходит раздвоение: то, что он насильственно старается разъединить, по внутреннему, глубокому моему убеждению, должно было стремиться к соединению».

Надежным проводником в лабиринте флоры считал Линнея Жан-Жак Руссо; изящнейший гербарий, собранный им, составлен по системе великого реформатора ботаники. Все, кто занимались ботаникой, должны были понимать Линнея.

В связи с этой книгой Жан-Жак Руссо писал в Швецию: «Вы знаете моего руководителя и учителя великого Линнея. Когда Вы будете писать ему… то передайте ему мой привет, я преклоняюсь перед ним, и скажите, что я не знаю другого более великого человека на земле. В этой книге больше мудрости, чем в самых больших фолиантах…»