— И все же у нас еще есть шанс, — с оптимизмом воскликнул Рибейрак, указывая рукой на юг, туда, где кончалась злополучная улица, на что указывали ясно различаемые при лунном свете ограда и высокая колокольня монастыря Кордельеров. — Впереди, если верить своим глазам, еще две улицы: одна — вдоль ограды монастыря, другая — ближе к нам. И эта, что ближе, — клянусь пяткой сатаны! — и есть искомая улица, будь она трижды неладна.
— На чем же основываются эти ваши убеждения, Рибейрак? — полюбопытствовал любитель престолов.
— На том, что впереди, в конце нашего пути, улица носит название этого монастыря, иначе и быть не может, следовательно, наша улица — та, что лежит меж нами и храмом Божьим. Она последняя, но если окажется, что и в этот раз нам не повезло…
— Если последний объект нашего внимания явит абсолютную непричастность к нападению на сарацин, то, — развел руками Этьен, — останется пожалеть, Филипп, что красотку у церкви Святого Андрея ты видел в первый и в последний раз в жизни.
— Клянусь ослиными ушами сатаны, мне было бы чертовски жаль.
Они дошли до предпоследнего перекрестка, повернули налево и в молчании остановились. Картина, представшая их взору, не вселяла никакой уверенности в то, что они достигли желанной цели. Кругом царил таинственный, зловещий полумрак. Темные, местами поистине уродливые дома неприветливо глядели на незваных гостей с обеих сторон улицы, пока что хранившей в тайне свое название. Похоже, она и не торопилась раскрыть ее, если судить по тому, что все вокруг будто вымерло, не слышно было даже шума, доносящегося порою из окна какого-нибудь дома.
На одном из них, первом, начертанная, по-видимому, обломком известняка, по стене шла надпись, возвещавшая либо победу, либо поражение. Не в привычках Рибейрака было гадать, поэтому он решительно подошел и впился глазами в таинственные буквы, которым надлежало положить конец их утомительному, тернистому пути. Его спутники с вполне понятным волнением переглянулись, и в то же мгновение со стороны стены дома послышался торжествующий крик:
— Ну вот, я же говорил! Будь прокляты все улицы на свете, кроме этой! Дело за малым: разыскать жилище феи алого каблучка. За работу, друзья мои! Проклятье: скрылась луна. Однако, надеюсь, мы отыщем желаемый дом по вывеске, коли уж не у кого спросить, где живет пергаментных дел мастер мэтр Дешане.
Они дружно повернули головы вправо. Дома на этой стороне улицы были двухэтажные, узкие, точно их сплющили перед тем как поставить сюда; конические крыши, казалось, с остервенением тянулись ввысь, словно соревнуясь, кто в этом смысле станет удачливее всех.
Окинув их зорким глазом чуть ли не до самой улицы Арфы, Рибейрак не преминул сделать вывод:
— Наши нимфы не могут жить ни в одной из этих коробок, похожих друг на друга, как горошины в стручке. К тому же, сколько видит глаз, я не заметил ни одной вывески. Значит, искать следует на другой стороне.
Они повернулись и некоторое время молча и с видимым интересом созерцали ряд домов по левой стороне улицы.
Первым в ряду стоял, с высокими узкими окнами и зеленой двускатной крышей, большой двухэтажный особняк, за которым виднелась высокая квадратная башня с устремленным ввысь шпилем. За этим особняком — неуклюжий, сиротливый и весь какой-то дрожащий от страха, словно неудачно спрятался от погони, — крошечный домок с одним окном, которое, так и казалось, пугливо озирается по сторонам, не зная, как ему поступить в случае опасности.
Правее этого боязливого зайчонка, вплотную к нему — небольшой двухэтажный дом, напоминающий колокольню, — узкий, будто обрезанный с обеих сторон. Он так далеко от мостовой, что, кажется, его излишне постарались втиснуть сюда, чтобы, дескать, помалкивал себе, не смел и носа совать к линии, по которой гордо высились фасады соседей. Два окна на втором этаже этой «колокольни» глядели на мир с печалью, вызванной недоумением по поводу того, что с домом столь неучтиво обошлись. Сам же он, зажатый с боков массивным особняком и тем самым «зайчонком» с высокой конической крышей, напоминавшей навостренное заячье ухо, казалось, так и рвался раздаться в стороны, вырвавшись из тесноты. Но неколебимые стены соседей не пускали его, и он, оставив отчаянные попытки, отныне обречен был с вожделением и тоской глядеть своими грустными окнами перед собой, мечтая выдвинуться хотя бы футов на пять вперед.
Почти вплотную к этому несчастному дому гордо стоял гигант, подобный первому, — здание из красного кирпича с широкой аркой посередине, мансардой с большим слуховым окном, глядящим прямо на вас, и с высокой конической, покрытой красной черепицей, крышей.
И, глядя на этих двух исполинов, по своим габаритам главенствовавших над всей улицей подобно двум сказочным великанам, создавалось впечатление, будто они со злой усмешкой косятся в сторону тщедушных, неказистых домишек, возмущенные тем, что между ними оказались эти два заморыша. Но именно один из них, к удивлению двух колоссов, привлек внимание путников.
