— Смотрите! — вытянул руку Этьен, указывая на вывеску в виде пергаментного свитка, висевшую под дверным навесом. — Кажется, мы у цели.
— Я так и знал, что это здесь, — оживился Рибейрак. — Мне сразу приглянулся этот обиженный дом с двумя окнами наверху. В одном из них горит свет. Будь я проклят, если нас уже не ждут в этой тощей юдоли печали.
— Черт бы побрал твою красотку, Филипп. И вздумалось же ей забраться в такую глухомань.
— Ничего не поделаешь, Этьен. Мы очутились в тартаре, но зато каких харит мы там найдем!
Они подошли к ущемленному в своих правах дому и постучали в дверь. В глубине послышались чьи-то торопливые шаги. У порога они замерли. Того, кто стучал, попросили отрекомендоваться. Рибейрак назвал себя. На минуту-две дом погрузился в мрачное молчание, словно раздумывая, впускать ли к себе незнакомого гостя. Наконец дверь, звякнув щеколдой, открылась, и все трое вошли.
В коридоре горели две свечи: у входа и под лестницей, меж двух дверей, одна из которых вела на кухню, другая, по всей видимости, в кабинет хозяина. На нижней ступени лестницы, положив руку на перила, стояла, хлопая глазами, в переднике поверх простого ситцевого платья, дебелая девица лет восемнадцати — двадцати — служанка.
Рибейрак сразу же догадался, кто перед ними.
— Ты, кажется, удивлена, милая? — обратился он к ней. — Твоя хозяйка разве не предупредила тебя, что сегодня к ней будут гости?
— Это так, сеньор, — проговорила девушка, — но она сказала, что придет один, в крайнем случае двое…
— А пришли трое, велика ли важность, — простодушно ответил Рибейрак. — Хозяйка ведь тоже не одна. Сама посуди, мог ли я оставить ее сестру без внимания? Это было бы, по меньшей мере, неучтиво с моей стороны, ты не находишь?
Служанка кивнула, дав понять, что находит довод убедительным.
Этьен легко взял ее за руку.
— Веди же нас! Вот лестница. Нельзя не прийти к заключению, что она ведет к Парнасу, где нас ожидают две восхитительные музы.
Служанка фыркнула и довольно грубо высвободила свою руку.
— Идите за мной.
И стала подниматься. Друзья переглянулись. Девица эта была далеко не красавицей, и Рибейрак не замедлил поделиться с Этьеном своими наблюдениями в этом смысле. Уорбек прибавил, что она, на его взгляд, не отличается вежливостью и радушием; должно быть, у нее нет любовника. Так же тихо Этьен ответил им, что обделенные красотой женщины всегда сердиты и не очень-то любезны; обладая холодным сердцем, они не способны любить.
Немного погодя они вошли в вытянутую по форме и не отличавшуюся богатым убранством комнату. Деревянный пол с ковровой дорожкой, маленький столик с парой стульев, камин, этажерка, скамья, цветочные горшки по стенам и кровать у окна — такова обстановка помещения. Напротив двери — другая дверь, в соседнюю спальню: вот почему с улицы видны два окна.
Сестры, отложив вязание, во все глаза воззрились на гостей. Одна из них, в чепце и голубом платье, сидела у окна; другая — в платье с розовыми бантами крест-накрест — на кровати.
Не прошло и четверти часа, как Этьен покинул это общество; не то чтобы ему стало скучно, просто он почувствовал себя лишним. Сославшись на то, что в комнате душно, он вышел на улицу, еще не имея понятия, подождать ли ему Уорбека и Рибейрака или они останутся здесь до утра. Так или иначе, зная, что он поблизости, они не преминули бы поставить его в известность о реальном положении дел, и он попросил бы служанку устроить ему где-нибудь постель. Уходить ему нельзя было: все же они вдвоем охраняли особу будущего монарха, во всяком случае, того, кто намеревался им стать.
Этьен сел на скамью, прямо у дверей, и, глядя на высокий шпиль церкви святого Козьмы и Дамиана, что на углу улицы Францисканцев, предался размышлениям. Ему было о чем подумать.
Ему очень нравилась очаровательная, нежная Луиза Лесер. Он ловил себя на том, что все чаще думает о ней. Он мог бы жениться, но непреодолимой преградой вставала разность сословий. Они могли бы стать любовниками, но Анна, узнав об этом, прогнала бы ее. В то же время они не могли оставаться всего лишь друзьями: оба чувствовали, что давняя дружба переросла в нечто большее, и у них уже не получится запросто, безмятежно улыбаясь, поболтать друг с другом о том о сем. Как она сказала тогда: «Вот если бы мне возвыситься до вас…» Этьен горько усмехнулся: чудес не бывает; она всего лишь дочь булочника с улицы дю Ратьер…
Неожиданно он поднял голову и прислушался. Неподалеку, с той стороны, откуда они пришли, ему почудился чей-то крик. Он поднялся. Не ослышался ли? Но крик повторился, потом резко затих. Не вызывало сомнений: кричала женщина. Не раздумывая ни мгновения, Этьен бросился вниз по улице Отфей.
