Две всадницы августовским утром 1483 года неторопливо огибали излучину Луары вблизи замка Плессиле-Тур. Одна из них — дочь короля, Анна де Боже, натура волевая, целеустремленная. У нее высокий лоб, прямая линия носа, маленький рот с чуть припухлыми губами цвета спелого боярышника; глаза светло-карие, выражение открытого лица несколько надменное. На ней ярко-синее платье-корсет с розовым шапероном, подбитым белым мехом; седло — красного цвета. Ей двадцать два года. Ее спутница — очаровательная блондинка — в просторном светло-зеленом сюрко с боковыми прорезями для рук; на голове шляпа с низкой тульей и розовым пером сбоку. Лицом она проигрывает Анне, и виной тому слегка длинноватый нос. Эта дама — Катрин дю Бушаж, дочь сира Эмбера, дипломата и советника короля. Они с Анной одногодки, с разницей в три месяца.
Обе сидят в седлах по-мужски. Слева и справа бегут по две борзые. Широкая тропа ведет берегом реки под уклон; по другую сторону тропы — купы деревьев в окружении кустарника и поля, разделенные ложбиной, которую в данный момент и пересекали всадницы. Миновав ее, они возобновили беседу.
— Слава богу, уже шесть лет тому, как черти утащили в пекло душу этого смутьяна, — обозначила свое отношение к Карлу Смелому Катрин дю Бушаж. — Настал конец войнам с Бургундией, и никто теперь не угрожает нашему королю. Ведь сколько лет длилась война за Льеж, Гент, Сен-Кантен и другие города и области! Он даже пленил как-то твоего отца — боялся потерять Льеж.
Дочь короля усмехнулась: подруга плохо понимала замыслы герцога Бургундского и еще меньше — короля Людовика. Анна объяснила, да так, что собеседница в удивлении раскрыла рот:
— Эти города — всего лишь горошины в закромах покойного герцога. Огромное королевство, что тянулось бы от моря на севере до моря на юге и во главе которого стоял бы король Карл Первый Бургундский — вот цель безрассудного потомка Валуа. Она и унесла его в могилу.
— Ну и пусть бы строил себе империю, — пожала плечами Катрин. — Чем же ему мешал твой отец?
— Всегда легче ломать ветки поодиночке, нежели все разом, — был исчерпывающий ответ.
— Какие ветки, ты о чем?
Глаза Анны сверкнули из-под густых ресниц, брови поползли к переносице. Уколов спутницу жестким взглядом, она произнесла:
— Разобщенность провинций, сеньорий, городов — вот что было на руку герцогу, тянувшему Францию назад, во тьму ушедших веков. Так легче было ему идти к намеченной цели. Мог ли этого не понимать мой отец? Его устремления — создать единое французское королевство, а герцог мечтал как можно больше забрать себе. Это была схватка двух медведей за территорию. Победил сильнейший. Не быть единой Франции, пока есть Бургундия. Но теперь ее нет.
— Хвала Господу, что герцог не оставил сыновей.
— А его дочь? Бочка с порохом. Кто первым поднесет фитиль?
— Тот, кому это выгодно, — твой отец. Не лучший ли способ прибрать к рукам такие огромные владения, как женить на Марии своего сына? Жаль, что провалилась эта затея и король уступил руку наследницы Габсбургу.
— Он сделал это не по своей воле: подданные Марии Бургундской изъявили бурный протест, не желая отдавать себя под власть французов. Этим и воспользовался Максимилиан Габсбург, женившись на Марии и став, таким образом, хозяином владений покойного герцога.
— Любопытная получилась бы пара, не выйди на сцену сын императора Фридриха, этот самый Максимилиан: невесте двадцать, а жениху всего семь лет; целое десятилетие пройдет, прежде чем он приступит к выполнению супружеских обязанностей. Твой отец не подумал о том, что будет делать будущая сноха все эти десять лет? Терпеливо ждать, когда юнец созреет для «работы»? Как бы не так! Она стала бы заводить себе любовников, время от времени меняя их. Не берусь утверждать, что ей не удалось бы при этом зачать дитя. Хорош же окажется супруг, который, будучи еще мальчиком, уже станет рогоносцем. Что же удивительного — Марию, как и всякую другую, не лепили из глины и не вырезали из камня.
— Тем не менее король сам предложил такой брак. Вряд ли при этом его могла остановить предполагавшаяся безнравственность его воистину золотой невестки.
— Догадываюсь, ты поступила бы так же.
Решительный, твердый ответ удивил всадницу в светло-зеленом сюрко:
— Увеличить владения короны за счет земель усопшего свата — перед этим меркнет всё. Но, как и отец, я пробила бы отступление: во-первых, избегая ссоры с императором, во-вторых, не желая новой войны с бургундцами, к которой приведет столь опрометчивый шаг.
Катрин задержала на подруге детства взгляд, полный восхищения:
— Порой я недоумеваю, Анна, отчего ты родилась женщиной, а не мужчиной; случись так, отец чувствовал бы себя счастливым: достойному наследнику престола было бы уже двадцать два года, и королю не пришлось бы ломать голову над тем, кого назначить регентом. Не удивлюсь, если он остановит свой выбор на тебе.
