Эта «властная триада», а точнее сказать, «трехличное учение» свидетельствует о масштабе нестабильности, присущей государственно-правовому положению Рима и папства в конце VIII столетия. Рим все еще принадлежал империи, хотя, согласно грамоте Константина, папе как бы предоставлялся в Hesperien, то есть Западе, квазиимператорский статус. Между тем Алкуин пред-читает не вовлекаться в абстрактную конституционно-правовую дискуссию и с облегчением пускает в ход аргумент, что в результате смещения Константина VI императорский трон как бы оказывается вакантным и, стало быть, отпадает вопрос о защите папы, поскольку признание Ирины императрицей противоречило уже сформировавшемуся западному менталитету. Поэтому можно было искусно избежать обсуждения вопроса о компетенциях Восточной Римской империи, хотя упомянутые выше Libri Carolini унизительно называли императоров королями раннего средневековья. Римская империя все более становилась христианской империей, и, на взгляд Алкуина, личность императора оставалась как бы в зависимости от потенций папы и короля франков. Алкуин вовсе не стремился к тому, чтобы представить эти достоинства в сфере божественного спасения в благоприятном отношении друг к другу. Просто ему хотелось облегчить трудную участь папы Льва III. И все же он отказывается от любого мистического начала, связанного с апостолом Петром.
Согласно Алкуину, Христос сам призвал Карла. Его пригодность, безукоризненное исполнение им служения ставят Карла выше Ирины и Льва. Карл, этот «новый Давид», призван разрешить римские катаклизмы, в которых не способна разобраться Восточно-римская Византия. Так он одновременно превращается в нового Константина. Вакансия в империи не позволяет делать ставку на помощь Византии. Мы еще столкнемся с этой мыслью как с важнейшим аргументом одного из наших главных источников в связи с принятием Карлом императорского достоинства.
Между тем король поначалу ограничивается посылкой двух, а может быть, даже трех эмиссаров в Рим для получения надежной информации о происшедшем, а сам вновь отправляется в поход против саксов. После имперского собрания в Липпенхемс или в Фримерсхейме, который как королевское владение чуть позже был передан монастырю Верден, предположительно в конце июня 799 года Карл переправился через Рейн. Согласно крайне важной грамоте, еще 13 июня в Ахене Гизела, единственная сестра Карла, а с 788 года аббатиса соседнего с Парижем монастыря Шелль, передала владения королевскому аббатству Сен-Дени. Как явствует из поврежденного оригинала грамоты, кстати, единственного архивного материала, дошедшего до нас и приписываемого женщине, члену королевской семьи, три присутствующих племянника монаршей сестры — Карл, Пипин и Людовик — подписали завещание, частично собственноручными монограммами. Содеянное можно сравнить с тем, как имеющие право на наследство сыновья Пипина и Бертрады в 762 году предоставили свое владение в распоряжение монастыря Прюм. Грамота Гизелы да тирована июньскими идами (15 и 31 июня — франки и 26-го числа — лангобарды) королевского года «нашего господина», то есть короля Карла, который в тот же день приложил печать, подтвeрдив завещание сестры.
Весенняя встреча троих сыновей Карла, видимо, дает опредeленное представление о планах короля на будущее. Из биографии 386так называемого Астронома нам известно, что отец вызвал Людовика вместе с военным отрядом в Ахен, в то время как старший сын Карл, со временем ставший правой рукой отца, был направлен из Падерборна в сторону восточной границы к ободритам для переговоров, а также для встречи с саксами, по-видимому, перебежчиками, которые «подчинились его силе». И наконец, Пипин, король Италийский, согласно Падерборнскому эпосу, выехал навстречу приближавшемуся папе с почетным эскортом и привез гостя к отцу, в окружении знати ожидавшему понтифика перед своей саксонской резиденцией.
В конце лета 799 года Лев III прибыл на воды близ Падерборна. Эпос детально и тщательно рассказывает о как бы двойном приеме — с участием королевского сына и самого короля. «Коpоль, отец Европы, и Лев, архипастырь, встретились и кое-чем обменялись». Торжественная большая месса, поющие священнослужители, праздничная трапеза во дворце пфальца заполнили тот судьбоносный день. Карл подносит папе богатые подарки, после чего понтифик удаляется в свои покои. Наше поэтическое свидетельство завершается следующими словами: «Карл оказал Льву такие почести, ему, который бежал от римлян и был изгнан из своей страны». Таким образом Карл откровенно публично встал на сторону папы и помог ему восстановить здоровье.
Королю, и не только ему, возможно, припомнился тот памятный первый визит римского понтифика на земли франков, когда папа Стефан II (III) в конце 753 года перешел Альпы, чтобы в борьбе за выживание против лангобардов попросить короля Пипина о помощи.
