Карл VI. Безумный король полностью

В один из последних дней октября 1380 года Карл VI в сопровождении своего брата Людовика, графа Валуа покинул город Мелён. Во главе процессии принцев и рыцарей он отправился в Реймс для коронации. За месяц до этого смерть его отца Карла V сделала его королем Франции. Юному королю не исполнилось еще и двенадцати лет.

Церемония коронации состоялась, в соответствии с древней литургией, в кафедральном соборе Реймса, в воскресенье, 4 ноября. После заутрени зазвонили колокола. Король вошел в собор и подошел к главному алтарю. Его сопровождали принцы и прелаты, а в огромном нефе собора собралась толпа людей, приехавших со всех концов королевства, чтобы принять участие в этом таинственном и грандиозном действе. Вслед за королевской свитой шествовала процессия монахов из реймсского аббатства Сен-Реми. Со свечами в руках, распевая гимны, они следовали за своим настоятелем, который идя под шелковым балдахином внес священный сосуд с чудодейственным елеем, принесенным с небес голубем в день крещения Хлодвига, которым издавна помазывали на царство королей Франции. Положив руку на Евангелие, король принес традиционную клятву защищать Церковь, христианскую веру и справедливость. Затем зазвучал старинный христианский гимн Te Deum (Тебя, Бога, хвалим).

На покрытом белом полотном алтаре, были выложены королевские регалии: корона, золотые шпоры, скипетр с навершием в виде флёр-де-лис (геральдической лилии) и Десница правосудия из слоновой кости, меч в ножнах и облачение, расшитое золотыми флёр-де-лис. Рядом с королем находился аббат Сен-Дени, который и привез все эти регалии из своего монастыря, где они и хранились. Но прежде чем король смог принять эти регалии, его нужно было короновать. Стоя перед алтарем, он снял с себя почти все одеяния. Когда на нем осталась только шелковая туника и рубашка с серебряными шнурами, он преклонил колени. Затем архиепископ Реймсский приступил к обряду: под пение хором гимна Ils oignirent le roi Salomon (Помазали царя Соломона) он взял из святого сосуда немного елея, смешал его со святым пасхальным мирра и легкими движениями помазал им голову, грудь, спину, плечи и руки короля. Таким образом король был помазан на царство.

Теперь он мог принять регалии своей власти. Его одели в королевское облачение, в правую руку вложили скипетр, а в левую — десницу правосудия. Меч оставался в руках сенешаля, который нес его перед королем на протяжении всей церемонии, ведь король Франции не был королем-завоевателем, а королем справедливости и мира. Далее последовала коронация. Архиепископ взял с алтаря корону и возложил ее на голову короля, а пэры Франции поддерживая его под руки, подвели монарха к трону, установленному на пересечении трансептов, где он принял поцелуй мира от прелатов и пэров. После этого процессия вернулась к алтарю. Именно тогда раздалось ритуальное восклицание молчавшей до этого времени толпы, заполнившей Реймсский собор.

Все это было, по словам Жана Жувенеля дез Юрсена[1], "очень красиво", но очень долго и утомительно для двенадцатилетнего короля. Однако Карл на протяжении всей церемонии оставался спокойным и уравновешенным. Он уже не был ребенком, он даже не был государем, как все остальные. Он был королем Франции, помазанным на царство елеем ниспосланным самим Богом.

В следующее воскресенье, 11 ноября, в день Святого Мартина, король торжественно въехал в свою столицу. После официальных торжеств в Реймсе наступило время парижского праздника, уличного веселья, полного шума и красок.

Когда король подъезжал к городу, навстречу ему выехали представители парижской буржуазии, одетые в одинаковые бело-зеленые одежды. Процессия въехала в город и направилась к собору Нотр-Дам, где короля встретил епископ и духовенство собора. Оттуда король направился во дворец, где принял подарки от подданных, а затем председательствовал на рыцарских поединках и веселых пирах. По этому случаю Париж превратился в огромную театральную декорацию. Стены домов по улицам и площадям были покрыты разноцветными гобеленами. Фонтаны били вином и молоком. Повсюду звучала музыка. Была даже захватывающая новинка, навеянная религиозными праздниками, в которых театральное представление играло символическое значение. В день Праздника Тела и Крови Христовых (Corpus Christi) разыгрывались сцены, когда мимо проходила процессия со Святыми Таинствами, и парижские буржуа придумали чествовать короля как своего Бога, устраивая "живые картины" на пути его следования. Мы не знаем, что тогда изображалось, но это были, несомненно, сцены на религиозные темы, как и впоследствии в подобных случаях. Такие новшества очаровали толпу, которая громко выражала свое удовольствие и приветствовала молодого короля, криками "Ноэль!".