Дон Хенаро встал, потрещал костями, выпрямляя свой руки, и открыл глаза до такой степени, что они стали круглыми и выглядели безумно.
— Хенаро собирается заставить пустыню задрожать, — сказал он и пошел в чапараль.
— Хенаро намерен помочь тебе, — сказал дон Хуан доверительным тоном. — Он сделал с тобой то же самое в своем доме, и ты почти видел.
Я подумал, что он имеет в виду то, что случилось у водопада, но он говорил о неземных грохочущих звуках, которые я слышал у дома дона Хенаро.
— Кстати, что это было? — спросил я. — Мы смеялись над этим, но ты никогда не объяснял мне, что это.
— Ты никогда не спрашивал.
— Я спрашивал.
— Нет. Ты спрашивал о чем угодно, кроме этого. Дон Хуан осуждающе посмотрел на меня.
— Это было искусством Хенаро, — сказал он. — Только Хенаро может сделать это. Ты почти видел тогда.
Я сказал, что мне никогда не приходило в голову связать виденье со странными шумами, которые я тогда слышал.
— А почему? — спросил он резко.
— Видеть означает для меня глаза, — сказал я.
Он рассматривал меня некоторое время, как будто что-то со мной было не так.
— Я никогда не говорил, что виденье связано только с глазами, — сказал он, покачав с недоверием головой.
— Как он это делает? — настаивал я.
— Он уже сказал тебе, как он это делает, — резко сказал дон Хуан.
В этот самый момент я услышал необычайный грохот.
Я вскочил, и дон Хуан начал смеяться. Грохот был подобен грому обвала. Прислушавшись к нему, я сделал забавное наблюдение, что моя классификация звуков определенно связана с фильмами. Низкий гул, который я слышал, напоминал звуковую дорожку фильма, в котором целая сторона горы обрушивается в долину.
Дон Хуан держался за бока, как будто они болели от смеха. Громоподобный гул сотряс землю, где я стоял. Я отчетливо услышал грохот чего-то вроде огромного камня, который катился на боку. Долетел ряд новых сокрушительных ударов, которые создали впечатление, что валун неумолимо катится на меня. Я испытал момент крайнего замешательства. Мои мускулы напряглись; мое тело было готово умчаться прочь.
Я посмотрел на дона Хуана. Он глядел на меня. Затем я услышал самый ужасный удар, какой когда-нибудь слышал в жизни. Было такое ощущение, что огромный валун врезался в землю прямо позади дома. Все содрогнулось, и в этот момент у меня возникло очень необычное ощущение. На мгновение я действительно «видел» валун величиной с гору прямо позади дома. Это не было образом, наложенным на картину дома, на который я смотрел. Это также не было изображением настоящего валуна — скорее казалось, что шум создает образ валуна, катящегося на своих огромных боках. Я действительно видел шум. Необъяснимый характер моего восприятия вызвал во мне глубокое отчаяние и замешательство. Никогда в жизни я не представлял себе, что мои чувства могут работать таким образом. На меня напал рациональный страх, и я решил бежать, спасая свою жизнь. Дон Хуан схватил меня и повелительно потребовал не убегать и даже не оглядываться, а смотреть в направлении, куда ушел дон Хенаро.
Я услышал новую серию гремящих шумов, которые походили на звук камней, падающих и громоздящихся друг на друга, а затем все снова стало спокойно. Через несколько минут дон Хенаро вернулся и сел. Он спросил, видел ли я. Я не знал, что сказать, и повернулся к дону Хуану за намеком. Тот пристально смотрел на меня.
— Я думаю, что он видел, — сказал он и засмеялся.
Я хотел сказать, что не понимаю, о чем они говорят. Я чувствовал себя ужасно расстроенным. У меня было физическое чувство возмущения, крайнего неудобства.
— Я думаю, мы оставим его здесь сидеть одного, — сказал дон Хуан.
Они встали и прошли мимо.
— Карлос потакает себе в своем замешательстве, — сказал дон Хуан очень громко.
Оставшись один на несколько часов, я имел время сделать записи в блокноте и обдумать абсурдность происшедшего. После размышлений мне стало ясно, что с того самого момента, когда я увидел дона Хенаро, сидящего под рамадой, ситуация стала какой-то фарсовой. Чем больше я раздумывал над этим, тем больше убеждался, что дон Хуан уступил контроль надо мной дону Хенаро, и эта мысль наполняла меня мрачными предчувствиями.
Дон Хуан и дон Хенаро вернулись на закате. Они сели рядом, по бокам от меня. Дон Хенаро подвинулся ближе и почти прислонился ко мне. Его худое и хрупкое плечо слегка коснулось меня, и я испытал то же самое чувство, что и тогда, когда он похлопал меня по плечу. Сокрушительная тяжесть навалилась на меня, и я упал на ноги дону Хуану. Он помог мне сесть прямо и спросил в Шутливом тоне, не собираюсь ли я спать на его коленях.
Дон Хенаро, казалось, наслаждался — его глаза блестели. Мне хотелось плакать. Я чувствовал себя животным, попавшим в загон.
— Я пугаю тебя, маленький Карлос? — спросил дон Хенаро с выражением действительной заботы. — Ты выглядишь, как дикая лошадь.
— Расскажи ему какую-нибудь историю, — сказал дон Хуан. — Только это его успокоит.
