Дон Хуан не рассердился и не потерял терпения. Он спокойно засмеялся и сказал мне на ухо что-то, что я не совсем расслышал.
— Что ты сказал? — спросил я громким голосом сквозь стучащие зубы.
Дон Хуан зажал мой рот рукой и прошептал, что воин действует так, как будто он знает, что делает, тогда как на самом деле он не знает ничего. Он повторил одну и ту же фразу три или четыре раза, как будто хотел, чтобы я ее запомнил. Он сказал:
— Воин неуязвим, если он доверяет своей личной силе, вне зависимости от того, маленькая она или громадная.
Немного подождав, он спросил, пришел ли я в себя. Я кивнул, и он быстро и совершенно беззвучно исчез из виду.
Я попытался осмотреться. Кажется, я стоял среди густой растительности. Все, что я мог различить, это темную массу кустов или, может быть, небольших деревьев. Я сконцентрировал свое внимание на звуках, но ничего особенного не было. Гудение ветра заглушало все остальные звуки, кроме редких пронзительных криков крупных сов и свиста других птиц.
Некоторое время я внимательно ждал. Затем послышался хриплый и долгий крик небольшой совы. У меня не было сомнений, что это дон Хуан. Крик донесся сзади. Я повернулся и пошел туда. Я двигался медленно, потому что чувствовал себя дезориентированным и опутанным темнотой.
Я шел, наверное, минут десять. Внезапно передо мной выскочило нечто темное. Я вскрикнул и упал на ягодицы. В ушах у меня звенело. Испуг был таким, что у меня перехватило дыхание. Мне пришлось раскрыть рот, чтобы вдохнуть.
— Встань, — тихо сказал дон Хуан. — Я не собирался тебя пугать, я просто пришел тебя встретить.
Он сказал, что наблюдал за моей уродливой манерой ходьбы; по его словам, двигаясь в темноте, я был похож на хромую старую леди, пытающуюся пройти между грязных луж. Эта картина показалась ему забавной, и он громко засмеялся.
Затем он приступил к демонстрации особого способа ходьбы в темноте — способа, который он назвал «бегом силы». Он встал передо мной и заставил меня провести руками по его спине и коленям для того, чтобы я получил представление о положении его тела. Туловище дона Хуана было слегка согнуто вперед, но спина оставалась прямой. Его колени тоже были слегка согнуты.
Он медленно прошелся передо мной, так, чтобы я заметил, что он поднимает колени каждый раз почти до груди, а затем действительно скрылся из виду и вернулся. Я не мог понять, как он бегает в полной темноте.
— Бег силы существует для бега ночью, — прошептал он мне на ухо.
Он сказал, чтобы я попробовал сам. Я сказал, что уверен в том, что сломаю ноги, упав в расщелину или стукнувшись о скалу. Дон Хуан спокойно сказал, что «бег силы» совершенно безопасен.
Я сказал, что могу понять его действия, единственно предположив, что он знает эти холмы в совершенстве и поэтому в состоянии избегать рытвин.
Дон Хуан взял мою голову руками и с силой прошептал:
— Это ночь! И это сила!
Он выпустил мою голову и тихо добавил, что ночью мир другой и его способность бегать в темноте не имеет ничего общего со знанием этих холмов. Он сказал, что ключ в том, чтобы дать личной силе течь свободно, так, чтобы она могла слиться с силой ночи, а как только эта сила возьмет верх, уже не останется никакой возможности оступиться. Он добавил чрезвычайно серьезным тоном, что если я сомневаюсь в этом, то должен на секунду представить себе происходящее. Для человека его возраста бегать в этих холмах в такой час было бы самоубийством, если бы сила ночи не вела его.
— Смотри! — сказал он и быстро убежал в темноту, а затем вернулся.
Его тело двигалось настолько необычно, что я не мог поверить в то, что вижу. Секунду он словно бежал трусцой на месте. Манера, в которой он поднимал свои ноги, напоминала мне спринтера, делающего разминочные упражнения.
Затем он велел мне следовать за ним. Я сделал это с крайней скованностью и трудом. Я очень старательно пытался разглядеть, куда ступаю, но судить о расстояниях было невозможно. Дон Хуан вернулся и побежал сбоку от меня. Он прошептал, что я должен отрешиться от себя, отдаться силе ночи и доверять тому маленькому кусочку личной силы, который я имею, иначе я никогда не буду способен передвигаться свободно, а темнота связывает меня только потому, что я во всем полагаюсь на свое зрение, не зная, что другой способ двигаться — это позволить силе вести себя.
Я сделал несколько безуспешных попыток. Я просто не мог отступиться от себя. Страх покалечить ноги был всепобеждающим. Дон Хуан велел мне двигаться на одном месте и попытаться почувствовать себя так, словно я действительно пользуюсь «бегом силы».
