— Может быть, он бросил бы. Ему нужно что-то кроме текилы, чтобы жизнь стала приносить ему радость. И это что-то, чем бы оно ни было, может быть предоставлено защитником.
— Тогда пейот должен быть очень вкусным, — сказал Элихио.
— Я бы этого не сказал, — сказал дон Хуан.
— Но как же, черт возьми, можно наслаждаться тем, что невкусно? — спросил Элихио.
— Он дает возможность полнее наслаждаться жизнью, — сказал дон Хуан.
— Но если он невкусный, то как же он может заставить нас полнее наслаждаться жизнью? — настаивал Элихио. — Это бессмыслица!
— Конечно, есть смысл, — сказал Хенаро с убеждением. — Пейот сведет тебя с ума, и, естественно, ты станешь думать, что началась лучшая жизнь, что бы ты ни делал!
Опять все засмеялись.
— Смысл появится, — продолжал дон Хуан как ни в чем не бывало, — если вы подумаете о том, как мало мы знаем и как много можем увидеть. Эта выпивка делает людей безумными. Она все искажает. Мескалито, напротив, все проясняет. Он дает возможность видеть очень хорошо. Настолько хорошо!
Люсио и Бениньо взглянули друг на друга и улыбнулись, как если бы уже слышали все это раньше. Хенаро и Эскуере стали беспокойнее и начали говорить одновременно. Виктор смеялся, покрывая все остальные голоса. Казалось, единственным заинтересованным был Элихио.
— Как может пейот все это сделать? — спросил он.
— В первую очередь, — объяснил дон Хуан, — ты должен захотеть познакомиться с ним. И я думаю, что это важнее всего остального. Затем ты должен быть представлен ему и должен встречать его много раз, прежде чем сможешь сказать, что его знаешь.
— И что случится тогда? — спросил Элихио.
Хенаро перебил:
— Ты будешь срать на крыше, а жопа останется на земле!
Присутствующие покатились со смеху.
— Что случится потом, полностью зависит от тебя самого, — продолжал дон Хуан, не теряя контроля над собой. — Ты должен приходить к нему без страха, и мало-помалу он научит тебя, как жить лучшей жизнью.
Наступила длинная пауза. Мужчины, казалось, устали. Бутылка была пуста. Люсио с явной неохотой принес и открыл новую.
— Пейот — защитник Карлоса тоже? — спросил Элихио шутливым тоном.
— Я не знаю, — сказал дон Хуан. — Он принимал его три раза, попроси его рассказать тебе об этом.
Все с любопытством повернулись ко мне, и Элихио спросил:
— Ты действительно принимал его?
— Да. Принимал.
Казалось, дон Хуан выиграл раунд у своих слушателей: они были или заинтересованы в моем рассказе, или слишком вежливы, чтобы смеяться мне в лицо.
— Он скрутил тебе рот? — спросил Люсио.
— Да. У него ужасный вкус.
— Зачем же тогда ты его ел? — спросил Бениньо.
Я начал подробно объяснять им, что для западного человека знание дона Хуана о пейоте является одной из самых захватывающих вещей, которые только можно найти. Я сказал, что все рассказанное доном Хуаном верно и что каждый может проверить истину сказанного на самом себе.
Я заметил, что все они улыбаются, словно скрывая свое презрение. Я пришел в сильное раздражение. Сознавая свою неуклюжесть в передаче того, что я хотел сказать, я говорил уже некоторое время, но потерял нить и стал повторять слова дона Хуана.
Дон Хуан пришел мне на помощь и ободряюще спросил:
— Ты ведь не искал защитника, когда впервые пришел к Мескалито, не так ли?
Я сказал им, что не знал, что Мескалито может быть защитником, и что мною двигали только любопытство и сильное желание узнать его. Дон Хуан подтвердил, что мои намерения были безукоризненны, и сказал, что из-за этого Мескалито оказал на меня благотворный эффект.
— Но он заставил тебя блевать и ссать повсюду, да? — настаивал Хенаро.
Я сказал, что он действительно подействовал на меня таким образом. Все с облегчением рассмеялись. Я почувствовал, что их презрение ко мне выросло. Они не казались заинтересованными, кроме Элихио, который смотрел на меня.
— Что ты видел? — спросил он.
Дон Хуан велел пересказать им все или почти все ключевые детали моего опыта, поэтому я рассказал последовательность и содержание того, что ощутил. Когда я кончил говорить, Люсио сделал замечание:
— Если пейот такой дурной, я рад, что никогда его не ел.
— Все так, как я сказал, — сказал Хенаро, обращаясь к Бахеа. — Эта штука сводит с ума.
— Но Карлос сейчас нормальный. Как ты объяснишь это? — спросил дон Хуан у Хенаро.
— Откуда мы знаем, что он нормальный? — ответил Хенаро.
Все рассмеялись, включая дона Хуана.
— Ты боялся? — спросил Бениньо.
— Конечно, боялся.
— Тогда зачем ты это делал? — спросил Элихио.
— Он сказал, что хотел знать, — ответил за меня Люсио. — Я думаю, что Карлос собирается стать таким же, как мой дед. Оба говорили, что они хотят знать, но никто не знает, что, черт возьми, они хотят знать!
