— Карлооос! — хором кричат голоса, от которых меня бросает в дрожь. Дети. К нему, окружая со всех сторон, подбегает много детей. Кто-то цепляется за его руку, кто-то — за талию, а остальные радостно прыгают вокруг. Перед этой сценой, которая кажется такой интимной, знакомой и счастливой, я замираю. У меня учащается пульс, когда его улыбка становится шире и ласковее.
— Эй-эй, полегче. — Голос Карлоса такой весёлый, такой непохожий на обычный.
Грасия освобождает меня из объятий:
— И так каждый раз, — говорит она, тепло улыбаясь.
Неподвижно, как парализованная, стою и наблюдаю за происходящим.
Дети.
Бум.
Счастливые.
Бум.
Боль пронзает мою грудь.
— Познакомься с моими отпрысками, Валентина! — восклицает Гардоса, глядя на меня. Я не двигаюсь, не в силах управлять своим телом. Чувствую, как ноги приклеиваются к земле, пока блуждаю глазами от одного ребёнка к другому. Сколько им лет, шесть? Восемь…
Семь?
«Возраст, в котором был бы Дэвис».
От тяжести внутри у меня перехватывает дыхание.
Карлос смотрит на меня в замешательстве и опускает ребёнка, которого держал на руках.
— Откройте багажник, там для вас подарки.
Мужчина не отводит взгляда от моего и приближается. Дети радостно визжат и бегут к машине.
— Что с тобой? — спрашивает в шаге от меня.
Пять лет назад.
— Мама, ты знаешь, какая моя любовь к тебе огромная?
Я счастливо улыбаюсь, а Дэвис смотрит на меня широко открытыми глазами, которые я люблю больше всего на свете.
— Хм, давай подумаем… Она такая же большая, как Луна? — спрашиваю я, игриво постукивая пальцем по подбородку, глядя на небо. Сын хлопает себя по лбу маленькой ладошкой, а потом визжит:
— Но луна маленькая, моя любовь огромная, как солнце!
Я смеюсь, широко раскинув руки.
— Иди сюда, любовь моя! Я покажу тебе, как велика любовь мамы к тебе.
Он бежит ко мне, и я поднимаю его в воздух.
— Моя любовь так велика, что её не с чем сравнить.
Мы смеёмся, пока я крепко обнимаю сынишку, целую в лоб и ласкаю его мягкие волосы, позволяя его аромату убаюкивать себя.
— Валентина, — шепчет кто-то, резко возвращая меня к реальности.
«Я не должна думать об этом сейчас, это слишком больно».
Воспоминания затягивают меня в тёмное и страшное место, где боль невыносима.
Обхватив ладонями моё лицо и вглядываясь в глаза, Карлос выглядит обеспокоенным.
— Прости, я… мне не очень хорошо, голова кружится, — импровизируя, вру я.
Он внимательно изучает меня.
— Нет ничего плохого, если ты не любишь детей, — говорит он, проводя большим пальцем по моим губам.
Я очень люблю детей. Я любила своего ребёнка, но кто-то решил отнять у меня всё.
Отстраняюсь от Карлоса, разрывая контакт, и смотрю, как малыши разворачивают свои подарки. Я могу это сделать; делала вещи более болезненные, чем это.
Решительно направляюсь к группе, вздыхаю, а затем приседаю, чтобы стать примерно одного роста с самым маленьким.
— Привет, — говорю я, заставляя себя улыбнуться.
Мальчик бросает на меня невинный взгляд, который я когда-то так любила и улыбается в ответ.
— Ты кто? — спрашивает тоненький голосок.
— Твоя новая подруга. Как тебя зовут?
Ребёнок поднимает взгляд, и в этот момент я понимаю, что Карлос стоит позади меня. Мальчик смотрит на него, как бы спрашивая разрешения.
— Меня зовут Виктор, а тебя? — невинно спрашивает он.
— Меня зовут Валентина, приятно познакомиться с тобой, Виктор. Сколько тебе лет?
Он разворачивает подарок и, обнаружив, что получил игрушечную машинку на радиоуправлении, восклицает:
— Вот это да! Спасибо, Карлос, она классная!
Карлос опускается на колени и обнимает мальчика.
— Будь умницей, иначе в следующий раз никаких подарков. Грасия рассказала, что ты натворил на кухне на прошлой неделе.
Малец посмотрел на него взглядом того, кто хочет сказать: «Да ладно, я никогда не смогу сделать что-то подобное».
Я смотрю на ребёнка — он воплощение силы. Спустя долгое время меня разбирает радостный, почти освобождающий смех.
— Ему всего семь, но он настоящее торнадо, — бормочет Карлос, поворачиваясь ко мне.
Согласно киваю и продолжаю наблюдать, как Виктор разбирается со своей новой игрушкой.
— Пойдём, я хочу показать тебе территорию, — произносит Карлос, вставая и протягивая мне руку.
Без долгих раздумий я принимаю её, почти как якорь, за который нужно держаться.
— Что для тебя значит это место? — спрашиваю я, когда мы заходим внутрь.
— Всё, — отвечает он без колебаний.
Так вот для чего нужны деньги? Для финансирования пансионата? Должна ли я верить этому абсурду, с его слов? Я знаю, кто есть настоящий Карлос Гардоса, и он не тот, в кого сейчас пытается заставить меня поверить. У него нет сердца, он никогда не сможет понять, что значит любить или желать кому-то добра.
— Три года назад место не было таким красивым, но со временем я постарался сделать его уютным, где дети могли бы спокойно расти.
Я с интересом слушаю, пока он показывает мне здание. Здесь есть библиотека, большая игровая комната, кинозал и несколько комнат, похожих на учебные классы. Экскурсия продолжается на втором этаже.
