— Я сильно злюсь на тебя, — признаётся, целуя мою шею. — Я хочу уничтожить тебя, но ты несокрушима, потому что похожа на меня.
Моё тело охватывает дрожь, и разум кричит мне бежать, но я остаюсь.
— Ahora, tenemos un problema (Итак, у нас проблема), — шепчет он, покусывая моё ухо.
— Мы вышли из-под контроля, — мой голос едва слышен.
Он смотрит мне в глаза, проводя руками по моей теперь уже грязной одежде.
— Точно. Никто из нас больше не контролирует ситуацию, — комментирует он, одним движением разрывая ткань.
Первобытный инстинкт, что-то дикое и животное овладевает мной. Мои руки скользят по его рубашке, хватаются за края, и от сильного рывка пуговицы расстёгиваются, отлетая.
Карлос довольно ухмыляется.
— Покажи мне, что у тебя внутри, — призывает, продолжая раздевать меня. Я неистово сражаюсь с поясом на его брюках, пока не освобождаю его.
— Мы пьяны, — напоминаю ему.
Карлос оглаживает моё тело, добирается до ягодиц и сильно сжимает их.
— Так и есть. — Я чувствую его разгорячённое дыхание на своём лице. — Мы должны остановиться? — спрашивает он, притягивая меня к себе.
Я не знаю ответ. Я не в состоянии рассуждать.
— Следуй за мной во тьму, — приглашает Карлос, проводя ладонью между моими бёдрами, где ткань стрингов — единственное, что отделяет её от моего лона.
— Они убили нас, — говорю я, цепляясь за его плечи.
— Но теперь ты стала моим Ангелом.
— А ты мой Дьябло.
Карлос срывает трусики и удовлетворённо улыбается, не отрывая взора от моих глаз.
— Ты облажалась, Ангел.
Так оно и есть. Я проиграла, я сдалась ему.
Этого не должно было случиться. И всё же только на эту ночь я отдам ему то, что принадлежит мне.
— Ты мне доверяешь? — спрашивает шёпотом.
Я не отвечаю.
Ощущаю на лице его дыхание. Его сильные руки касаются моей груди, пальцы сжимают соски.
— Скажи мне, что ты мне доверяешь.
Его голос скользит по моей коже, как мягкое уютное одеяло.
— Да, — признаюсь я, тяжело дыша ему в рот.
Он прикусывает мою губу и наклоняется к моей груди. Пробегает по соску языком, прежде чем поймать тот губами.
Я впиваюсь ногтями в его плечи, охваченная наслаждением.
Карлос смотрит на меня, и в его глазах я вижу живой огонь.
— Хочешь, чтобы я продолжил? — Вопрос звучит хрипло.
Я киваю, поддавшись эмоциям.
Он проникает в меня пальцами, вызывая дрожь в ногах, и я ищу опору; его плеч уже недостаточно, я хватаю его за волосы. Карлос неустанно продолжает медленно ласкать меня внутри и снаружи, пока не решает остановиться, поднося ко рту пальцы, мгновение назад побывавшие внутри меня.
— М-м-м, как всегда, отменно.
Его эрекция внушительная.
— Хочу утонуть в тебе.
Я изо всех сил сжимаю ноги вокруг его бёдер, приглашая войти.
Резкий, решительный удар.
Я кричу, откидывая голову назад.
Крепко обнимая, Карлос глубоко проникает в меня. И я больше не опираюсь на стойку, я прижимаюсь к нему. Теперь мы единое целое, и это сильное чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Ощущаю его дыхание на своей шее, чувствую его внутри и вокруг себя.
Я не могу справиться с удовольствием, которое испытываю. Двигаюсь, не понимая, что происходит. Я позволяю своему телу принимать решения инстинктивно.
Не задавая вопросов, я разрешаю ему унести меня в свою тьму.
Толчки становятся всё более интенсивными, мы рвано дышим друг другу в рот. Поцелуи переходят в укусы шеи, плеч, рук, груди, а потом всё сначала.
— Дженнифер, — выдыхает он, призывая меня.
Я падаю в пустоту, но не боюсь. Чувствую себя в безопасности, и мне хорошо, пока лоно сжимается от удовольствия.
— Карлос, — шепчу ему в губы, отдаваясь полностью.
Его натиск становится безжалостным и неистовым, пока мы оба не взрываемся в небывалом оргазме.
Моё тело содрогается от сильных волн удовольствия. Карлос, понимая это, садится на табурет, удерживая в объятиях и оставаясь внутри меня.
В воздухе слышно наше затруднённое дыхание.
Мы смотрим друг другу в глаза, и я впервые чувствую себя обнажённой и беззащитной. Теперь Карлос видит, кто я на самом деле, и это, если он захочет, будет козырной картой, которая может меня уничтожить.
ГЛАВА 18
Карлос
Двадцать девять лет назад
Мама и папа говорят, что мы бедные. В нашем доме только одна комната. На полу лежат два матраса, ещё стоят газовая плитка и таз, в котором мы моемся. У наших соседей есть стол и стулья, но у нас — нет. У них больше вещей, имеется даже телевизор. Иногда я выхожу на лестничную площадку и прикладываю ухо к их двери, чтобы послушать. В восемь часов выходит юмористическая программа.
Мой папа постоянно ругается с мамой, бьёт её, а потом выгоняет меня и говорит, что они должны помириться.
Он заставляет меня стоять на балконе, но я не хочу, потому как там всё слышно. Мне не нравится слышать, как мама кричит, когда он говорит ей грязные слова.
Сейчас два часа ночи, а я до сих пор здесь. Мой желудок урчит, я голоден. Но папе сказать боюсь, он рассердится. Папа говорит, что я уже достаточно взрослый, чтобы самому добывать себе еду. Мама любит меня, она даже разрешает мне есть тайком. Она всегда плачет и извиняется; считает, что я не заслуживаю такого.
