Наконец, убедившись, что в ближайшее время, восстание мертвецов не предвидится, красноволосый, вздохнул более-менее спокойно. Обыскал труп,… плюс, на всякий случай, по молясь, уже, не, Богине Удачи,… а, именно, своей родной паранойе, отрезал голову выкормышу Данзо. После чего, запечатал ее, вместе с кунаем, и, прочим вооружением, в фуин-хранилище. Хранилище, которое, как и большинства Узумаки, было расположено на левом предплечье, тела инкарнатора, и являлось, складом, для «не живых» объектов, не сверхгабаритного размера. А как только, это произошло, мужчина, быстро подошел к дренажному колодцу биокамеры и, отмыв наскоро руки в питательной жидкости, сорвался к прикроватной тумбочке медперсонала. Поскольку, вспомнил, увиденный ранее, пусть и мельком, но, один важный момент.
Далее,… решив рискнуть, «Узумаки», включил в комнате свет,… и, открыв до конца стеклянную дверцу металлической тумбочки, достал из нее, примитивный отчетный пленочный фотоаппарат, приписанный к оборудованию биокамеры в заводской ее комплектации. А так же, снова из этой же тумбы, прихватил наполовину заполненный список смен — ирьенинов-контролеров, злосчастной реанимационной аппаратуры сего отделения центрального госпиталя. Еще,… немного погодя,… Дмитрий, приблизился к трупу оперативника НЕ, собрав улики покушения, на свою бесценную жизнь. И, оставив за собой, размытую цепочку следов, открыл дверь,…. под мраком остатков ночи, впоследствии,… скрылся, из данной скорбной палаты.
И пока что, спящего госпиталя.
Коноха. Квартал Узумаки. Десять минут спустя.
— … Кто-нибудь!!! — Раздался хрип сына деревни водоворота, и сильный стук в дверь особняка главы клана Узумаки. — Откройте, пожалуйста! Мне, нужна, помощь.
…
Через пять секунд, из-за угла рамы окна, аккуратно и крайне осторожно, показалась тень головы патриарха — Хаэро. Который, прислушавшись к отчаянным зазываниям, хрипа с улицы, с очень большим удивлением для себя, смог опознать голос родственника — нерадивого брата.
— Вакаши? Это, ты? — Патриарх метнулся к столу, взял специальное кольцо-индикатор, и быстро проверил целостность охранного барьера квартала. И, не выявив, явного проникновения посторонних, хозяин дома, решился-таки, из безопасности, включить свет в соседней комнате, третьего этажа.
— Подожди, минуту.
— Хорошо. — И под обзором пятачка света, что падал на улицу, вниз из окна, явил себя троюродный брат, раздетый и оголенный, практически полностью, за исключением трусов, и порванной с характерными бурыми пятнами майке-безрукавке. А так же,… блеском безумия в глазах.
Через минуту, входная дверь отворилась, и, Хаэро убедившись в подлинности гостя, по регистратору чакры прихожей, оглядел хреновое состояние родственника, а затем, позвал рукой его в дом, тыкнув на лестницу, ведущую в гостевые апартаменты и одновременно, мансарду четвертого этажа, отделенную от всего дома барьером для скрытия гостей. И, их безопасности.
Вошедший, одним предложением — обрисовал ситуацию своих злоключений и, оперся ладонями о колени, переведя дух, а затем, снял окровавленную майку, глазами ища, где умыться.
— Вакаши! — Не дал тому времени собеседник и стал подгонять. — Быстро, поднимайся. И, запрись, в убежище-комнате. А, я, пока, усилю барьер квартала до режима ранга-B «Скрытого отражения опасности». — Сказал хозяин особняка и обозначил что спустя пять минут вернется.
— Буду ждать тебя, большой брат — Хонтё (предводитель). — Напоследок, красноволосый инкарнатор бросил забытое даже самим патриархом — детское прозвище главы Узумаки. Услышав которое, адресат,… и скрылся, в темноте двора улицы.
Особняк Узумаки. 5:49. Комната-убежище.
Взволнованный появлением брата, Хаэро, наконец, вернулся в дом, поднялся по лестнице на четвертый этаж здания и зайдя в секретный межстенный проход, открыл потайную дверь, далее,… проникая в изолированную от внешнего мира убежище-комнату. А секундой позже, замер соляным столбом, наблюдая кровавую сюрреалистичную картину.
…
— Какого, Йёкая, ты, натворил здесь, Вакаши? — Рука патриарха указала на мясной хаус, что раскидал его родственник, на полу, в центре комнаты. Голос главы, при этом, наполнился недоумением и нотками гнева.
— Кхм. — Прокашлялся гость и сразу же, стал быстро оправдываться. — Прошу! Спокойнее, пожалуйста, брат. Прямо, сейчас. Я, все объясню! Обещаю.
— Уж, ты, постарайся. — Заложил руки за спину, Хаэро, и, задумчиво, стал ходить туда-обратно, по периметру шестиметровой убежища-комнаты. При этом он, по очереди, бросал взгляды, то на проблемного родственника, то центр в прямом смысле изгвазданной расчлененкой — паркетной татами. Эдакий криндж-натюрморт, из декоративной, и, между прочим, ручной работы — редкой статусной вещи.
