«С другой стороны, – размышлял он, – собраться в таком составе заново вряд ли получится. В поселке осталось слишком мало народу, и с каждым днем жителей становится все меньше». Староста же очень не хотел оставлять насиженное место. Здесь был его дом, и ему нравились эти леса. Много лет назад, вернувшись со службы, он тщательно подошел к выбору места, где намеревался провести оставшуюся часть жизни, поэтому мысль о том, что скоро в поселке никого не останется, никак не хотела уживаться в его недальновидной голове. Мартин не мог решиться, и в то же время нерешимость нервировала его с каждой минутой все сильнее. Он понимал, что командиру не гоже вот так стоять в замешательстве, когда весь его взвод смотрит на него, ожидая приказа, что он сам позвал всех этих близких ему людей сюда и теперь просто не вправе показать себя трусом. Размышляя так, опрометчивая храбрость наконец превозмогла ответственную осторожность, и староста произнес:
– Охранник с вышки сказал, что вчера на поле вышло два десятка зараженных – это целая орава! У старой церкви в лесу, где они прячутся, их может быть еще больше. Нам нельзя допустить, чтобы их количество росло с каждым днем. Мы должны показать им, что мы хозяева этой земли. Посему надо дойти дотуда не откладывая, прямо сейчас, несмотря на ночь, холод, голод или другие неудобства, недостойные к обсуждению среди настоящих мужчин, и уничтожить всех гадов разом, – он еще немного подумал и зачем-то добавил, – а церковь взорвем!
– Напрасно церковь-то, – произнес Ньютон вполголоса, удивленный этим решением и не думая, что его услышат. Но Мартин, уловив возражение, накинулся на китайца так, словно тот посмел осмеять весь его праведный призыв.
– Что тебе неясно, ученый? – сказал он, злобно свербя теолога взглядом.
– Ясно все, Мартин, я в деле, – заверил тот, отступая перед его напором.
Ньютон был не из робких, но сейчас не стоило перечить решительно настроенному предводителю. Тогда староста в последний раз обвел всех собравшихся холодным взглядом и произнес:
– Всем все понятно? – Ответом ему послужила тишина, лишь красные отсветы заката на стеклах вышки задребезжали, унося вдаль эхо его голоса. – Разговоры окончены. Все по машинам. До леса едем, а дальше спешиваемся, – закончил он свою речь.
***
Ворон, круживший в вышине безоблачного январского неба, наблюдал, как несколько больших черных точек и десяток точек поменьше двигались по грязной замёрзшей дороге через просеку к лесу. Он видел, как длинные тени деревьев постепенно накрывают охотников со всех сторон. Казалось, это хищная рука тьмы протянула к ним из самой чащи свои костлявые пальцы, заманивая отряд смельчаков в свое черное логово.
Между тем в салоне броневика было уютно, тесно и жарко. Арсения разморило, поэтому, сомкнув глаза, он предался воспоминаниям последних дней.
***
Арсений, поджидая советника, сидел на лавке под большим деревом и, щурясь от лучей заходящего солнца, пробивающихся меж черных громадин небоскребов, рассматривал пошлые граффити на фасаде института, когда, заметив своего друга, Лео решительно подошел к нему и пожал руку.
– Несколько дней назад я благополучно отправил тебя в будущее, и вот ты снова здесь. С тобой просто невозможно расстаться! – произнес он со смешанным чувством притворной досады и искренней радости.
– Привет, Лео. Как видишь, на этот раз я не сильно состарился.
– Это, да, я заметил, но…
– Я знаю, ответ на какой вопрос ты хочешь услышать прежде всего, – перебил его Арсений. – Ты хочешь узнать, что случилось с Авророй, не так ли? Удалось ли мне сохранить ей жизнь?
Сбитый с толку его прямолинейностью, советник неуверенно кивнул, но вместо ответа Арсений глубоко вздохнул и откинулся на спинку скамейки. Рядом щебетали птицы, солнечные лучи пробивались сквозь поредевшие кроны соседних деревьев. В сквере напротив института было тихо и безлюдно. Ветер носил пыль и упавшую листву по пустынной дороге, образуя небольшие завихрения. Когда-то многомиллионный город опустел, люди покидали планету.
– Ладно, не томи, – произнес Леонард нетерпеливо. – Выкладывай, что у тебя.
– Нет, у меня ничего хорошего, – просто ответил Арсений.
Советник присел на скамейку рядом и замолчал. Чувствовалось исходящее от него напряжение.
– Почему на этот раз? – спросил он после затянувшейся паузы.
– Долго объяснять… – отмахнулся посланник, пытаясь съехать с неприятной темы.
Впрочем, никому из них не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор. То, что случилось, то случилось. Сейчас было хорошо просто сидеть и смотреть в синее небо вечернего Лондона. Теплый ветер гонял опавшие листья по скверу, и последние лучи заходящего солнца внезапно осветили аллею, перед тем как скрыться за громадиной небоскреба. А где-то там, в синей вышине за облаками, за тонкой полосой атмосферы, в глубине черного космоса, на десяти километровой глыбе, одиноко блуждающей в поясе астероидов между Марсом и Юпитером, спала она.
