Я все никак не мог взять в толк в чем проблема, я подошел к ней и пытался обнять, но она каждый раз отстранялась от меня. Я тянулся к ней, она же хотела убежать. Наконец Аврора выпалила:
– Это тот самый вирус!
Я стоял, остолбенев посреди комнаты, не зная, что сказать. Внутри моя душа сжалась в комок, пытаясь исчезнуть, спрятаться от правды безжалостного мира. До недавнего времени я почти уверовал в собственное счастье, и вот он – неожиданный удар судьбы настиг меня в момент моей полной беспомощности. Сейчас в это мгновение хотелось заткнуть уши и замотать головой, чтобы больше ничего не слышать и не видеть вокруг, но я совладал с собой и пристально уставился на юное хрупкое создание. Сердце мое сжалось в комок когда она произнесла.
– Но это не все! Это не главное! – ее голос сделался хриплым, как при серьезной болезни. – Врач позвонил мне на обратном пути и сообщил, что у него тоже самое… А самое страшное, – ее красные глаза смотрели на меня с непреодолимым ужасом, – с ним связались его пациенты. Они говорят, у них похожие симптомы…
«Как это возможно? Откуда? Почему? Ты ведь не была вместе с заражёнными?» – мне показалось, что я выкрикиваю эти вопросы, в отчаянии цепляясь за любую надежду, но на деле я просто стоял посреди комнаты и молча смотрел в ее бездонные черные глаза.
«Нас же обследовали!?» – защищаясь, возмущенно вопил мой внутренний голос. Но ему уже отвечали спокойные слова Аргоса: «На ранних стадиях заражение сложно выявить.» И тогда я вспомнил слова жрицы: «…чем ближе мы возвращаемся к истокам «Пророка», тем необратимей становятся изменения. Просто запомните эту аксиому – любые путешествия во времени меняют нашу действительность только в худшую сторону.»
И тут наконец все встало на свои места, и от этой предельной ясности и неотвратимости происходящего холодный ужас прошиб меня с головы до пят – сеты оказались правы, с каждым перемещением мы делали мир хуже. И вот теперь мы принесли этот вирус сюда, в место, где уже ничего нельзя исправить! Я подумал, что этот мир еще совсем не готов принять от нас такой ужасный дар, а внутри мое естество отчаянно кричало: «О боже, что ты наделал!». Тогда я опустился на колени рядом с моей избранницей, в отчаянии стиснув ее хрупкое тело в своих объятиях, заплакал и проснулся.
***
Я очнулся в госпитале и первым делом испытал странные ощущения, идущие из нижней части моего тела. Приподнявшись на локтях в надежде, что мое давешнее видение оторванных конечностей лишь дурной сон, я рывком отбросил белую простыню. К сожалению, моих ног, в прежнем смысле этого слова, под простыней просто не оказалось, а на их месте сейчас располагались два совершенно безобразных металлических киборгпротеза.
Со вздохом разочарования я откинулся на койке, и ровно в этот момент в дверях появилась улыбчивая физиономия доктора. Вид он имел слегка растерянный, но в целом бодрый и весьма жизнерадостный. На бейджике впорхнувшего в палату эскулапа красовалась надпись – «доктор Гримсби».
– Простите за причинённое неудобство, – сходу затараторил доктор, – к сожалению, моя работа еще не закончена.
Сообщив это, он поправил простыню и принялся как ни в чем не бывало настраивать свои приборы:
– Доктор, сколько я проспал? – спросил я взволнованно.
– Мы ввели вас в искусственную кому, чтобы полностью реконструировать ваш скелет.
– Но какое сегодня число? – я начинал нервничать.
– Середина февраля, – добродушно отрапортовал он, не отрываясь от работы.
– Мне надо идти, – я безуспешно попытался подняться с кровати.
– Ой, ой, ой! – запричитал доктор, видя, как небрежно я отношусь к результатам его работы. – Осторожнее! Ваш новый скелет еще не готов, нам потребуется время, чтобы принтеры нанесли на него кожезаменяющую субстанцию.
– Мне надо идти, – я смотрел на него по-прежнему хмуро. Мимоходом он бросил на меня беглый взгляд и приветливо улыбнулся.
– Не волнуйтесь, вам больше не придется много спать! Всего пара часов, и мы приведем вас в форму! Сейчас же я предлагаю вам обратиться за помощью к все исцеляющей силе сна, – затем несмотря на мои протесты, доктор искусно вколол снотворное, и я понял, что мне придется подчиниться.
– А что с моей девушкой, с Авророй? Вы должны ее знать… – теперь мой голос слышался будто со стороны.
Его ответ прозвучал где-то совсем далеко от меня, на периферии сознания, границе сна и яви:
– Не волнуйтесь, – сообщал гулкий голос, – все мои пациенты в данный момент идут на поправку!
Ответ не содержал ничего конкретного, но что-то в его голосе успокоило меня. Я подумал, что с девушкой наверняка все в порядке. А как же иначе?! Не стал бы этот приятный человек улыбаться мне за зря! Да и время еще есть, сейчас мне и правда не мешало хорошенько выспаться, а мир подождет, он большой и никуда не денется. И этой умиротворяющей мысли оказалось достаточно, комната радостно завертелась, и я провалился в сон…
***
