«Шанс возникновения вселенной подобной нашей один на число с гигантским количеством нулей», – говорил ученый своим оппонентам, – «а вероятность случайной сборки живой молекулы сравнима с вероятностью сборки «Боинга» ураганом, пронесшимся над свалкой. Стало быть, этот мир не мог произвести сам себя! – рассуждал Ньютон в своей обычной манере, – его создатель непостижим человеческим разумом и безмерно могуществен, и этому есть бесчисленное множество свидетельств современной науки. Концепция мультивселенных говорит нам о том, что мы не вправе монополизировать все сущее, теория иных измерений намекает, что наше восприятие весьма ограничено, а квантовая физика вот уже сто с лишним лет с превеликим удовольствием плюет на причинно-следственную связь бытия, которую так любят использовать ученые, критикующие концепцию Бога.»
Взвешивая все за и против, Ньютон искренне уверовал, что Господь существует где-то там за пределами нашего восприятия. Возможно, его сущность спрятана в иных измерениях, порождающих загадки мироздания, и именно там, в глубинах микромира и макромира, стоит искать его следы.
***
Ньютон гордился оказанной ему честью быть проводником между современной космогонией и новым религиозным толкованием. Он мнил себя неким евангелистом нового времени, и сейчас в компании молодых практиканток чувствовал себя новоиспеченным мессией.
– А о чем вы разговаривали с Папой? – с любопытством спрашивала у него кареглазая чернокожая афроамериканка Сэм, пожирая его восторженными взглядом, когда Макс с Арсением вошли в кафе.
– Знаете, девочки, новый Папа очень начитан, – снисходительно отвечал новоиспеченный теолог. – Сейчас мы вместе с ним на базе теории большого взрыва развиваем концепцию божественного выдоха. Наш проект очень важен для современного поколения, поскольку направлен на устранение противоречий Священного писания и научного мировосприятия. Возможно, нам даже удастся научно доказать существование Бога!
– И как же ты это сделаешь, мой теодвинутый дружище? – нарушил его монолог Макс, подошедший со спины, и бесцеремонно хлопнувший Ньютона по плечу. – Может быть, ты собираешься поймать Бога за ногу квантовым капканом?
Ньютон от неожиданности дернулся, а девчонки все мигом рассыпались, пропуская друзей к теологу, после чего быстро сомкнулись, образовав новый более широкий круг.
– Ну, что за богохульства каждый раз я слышу от этого невежды! – признав в грубияне своего друга и сделав вид, что неожиданное появление Макса нисколько его не смутило, произнес Ньютон. – Ты, наверно, забыл, что находишься в числе первых приглашенных на церемонию вручения мне Нобелевской премии?!
– Мой дорогой друг, к сожалению, мне придется ждать этого целую вечность! – парировал, ехидно улыбаясь, Макс. – Поскольку нерасторопный Нобель забыл в свое время учредить премию по теологии.
– Но ты забываешь про химию! – нисколечко не смутился Ньютон. – Мое новое лекарство стремительно набирает популярность. В медицине ему прочат большое будущее!
– И вовсе это не лекарство твой «сивер», – передразнил его Макс. – Все это игры с подсознанием, а подобные игры никогда ничем хорошим не заканчиваются!
– Сивер – величайший медицинский препарат! – возмутился Ньютон. – Он позволит всем желающим прикоснуться к Господу! Кроме того, исследования показали, что ни один человек в мире не поднял руку на другого, пользуясь им. Все, кто его употребляют становятся кроткими и созидательными.
– Хиппи тоже были кротки и созидательны под ЛСД, и йоги в нирване, и боговеры в религиозном экстазе, но это не делает их методы общепринятыми! – парировал Макс и, наклонившись к девушкам, заговорщически сообщил, делая намёк на визиты Ньютона в Папскую республику. – Знаете, о чем они на самом деле шепчутся с Папой в застенках Ватикана? – Девушки с интересом придвинулись к бугаю, ожидая занятного откровения. – Эти боговеры всерьез обсуждают потенциальный разрыв барьера между нашим и потусторонними мирами. Монахи считают, что во время работы адронного коллайдера над Европой возникают необъяснимые аномальные явления и всерьез боятся, что мы готовим здесь апокалипсис! – заключил он ехидно, и девочки захихикали.
Стоит сказать, что Максу доставляло безмерное удовольствие всячески подтрунивать и издеваться над своим упрямым приятелем. Но и Ньютон был неробкого десятка. В свою очередь, он получал какое-то странное эстетически-мазохистское удовольствие от словесной перепалки с этим умным и язвительным собеседником.
– Сивер – это великое изобретение! – не сдавался он, занудливо стоя на своем. – Именно ему суждено построить те, так необходимые нашему миру, мосты между наукой и религией. И именно сейчас мы по-настоящему близки, чтобы воочию узреть Бога!
– Мой дорогой друг, все это лишь твои, раздутые чрезмерным эго, фантазии! – все также нагло ухмыляясь, возразил ему Макс. Затем, картинно нахмурившись и понизив тон, вновь обратился к девочкам: – Но есть одна вещь, которая действительно сможет приблизит нас к твоему покровителю.
