Нет, они на меня намекают, что ли? Уж я-то смог бы следствию помочь, да. Но не буду. Всё кончено. Пора менять жизнь в лучшую сторону. Тут в прихожей завопил телефон. Меня так и сбросило с дивана. В трубке послышался голос тёти Марины, она сказала, что отец в порядке. Завтра переведут в психиатрическое отделение. Я спросил, не рехнулся ли он, но Марина сказала, что туда переводят всех суицидников. Я поблагодарил её и положил трубку. Телефон тут же снова зазвонил. На этот раз тётя Рая спешила меня успокоить. Я сказал ей, что Марина мне уже позвонила, вежливо отказался от помощи по дому, простился и положил трубку.
Проверив двери и окна, я улёгся спать. Проснулся в полдень. Всё тело затекло. Одежда облепила меня как кокон. Второй день сплю, не раздеваясь. Да перед этим тоже, только в другой одежде. С кряхтеньем встал и пошёл умываться. За окном шёл дождь. Свинцовые тучи занавесили всё небо беспросветно. Я включил масляный обогреватель. О том, чтобы растопить печь, не могло быть и речи. Дыму не оберёшься. Тут я вспомнил про спрятанный пакет. Вынув его из отдушины, я прошёл в свою комнату и приступил к осмотру. В бумагу была завёрнута старая знакомая сумочка. Она была так же туго набита баблом, как в прошлый раз. Я насчитал пятьдесят косарей в зелени, плюс тугой мешочек с золотишком и непонятные бумаги: то ли акции, то ли облигации. Сумочка была выпотрошена до основания, и я собирался уже всё положить на место, когда обнаружил скрытый карман между отделениями. Открыв тонкую молнию, я обнаружил там бумажку с написанным от руки текстом. Ещё там находилось набранное на компьютере объявление с тем же текстом. Объявление гласило: «Уважаемые граждане нашего города и все, кто не останется равнодушным.
Помогите чем сможете моему больному ребёнку, Коблеву Серёже. Подробная информация о его болезни на сайте (приведён электронный адрес), нужна сложная операция за рубежом, деньги можно перечислить на счёт благотворительного общества (номер счёта) или прямо в городской отдел здравоохранения (номер счёта) с пометкой — Коблеву Сергею, благотворительность». Я ещё раз сравнил рукописный текст и объявление, отпечатанное на компе. В черновом варианте были указаны телефоны, мобильный и домашний. Очевидно, этот вариант отдавался тому, кто набирал текст.
Мне вспомнилась та измождённая женщина в сквере у Звёздной площади. Тогда я совершенно не обращал внимания на что-либо, кроме возможности поживиться за счёт лохов. Мне казалось, что от этого никто особо не обеднеет. И вот теперь с пугающей ясностью я понял, как ошибался. Мне стало так горько и муторно на душе. Меня не утешала мысль, что это Бес загадил мне мозги своей теорией. Я с трудом представлял, как им удалось собрать такую кучу денег. И тут меня пронзила мысль: если деньги у меня, как же они сделают операцию? Меня бросило в жар. Весь трагизм ситуации обрушился на меня и подмял под себя своей неотвратимостью. Но у меня был шанс всё исправить.
