Летописец спустился в метро на окраине столицы. Полупустой поезд ехал на удивление быстро, несмотря на будний день. Три года назад в метрополитене внедрили инновационное открытие новосибирских инженеров и перевели локомотивы на новую систему снабжения: поезд питался разочарованием пассажиров, и чем сильнее была неизбывная скорбь, тем быстрее ехал состав. Стремительней всего поезда двигались по утрам в час пик: колеса разгонялись до околосветовой скорости, и рельсы, искрясь и плавясь, с трудом выдерживали напряжение.
Ильяс добрался до назначенного места на «Третьяковке» и встал на выходе из метро. Холодный март принес в столицу снежную завесу. Он включил в плеере кассету с любимой песней группы «Последние танки в Париже» о неизбежности пустоты. Это была темная композиция, страстная и асинхронная, сыгранная по лекалам чужеродной, злой гармонии. Китайские мудрецы говорили о таких песнях: стоит ее услышать, как небо рухнет, а земля взмокнет в родовых муках, пытаясь разродиться адом. Парень уставился на крупные снежинки, подсвеченные фонарями, и задумался, почему хлопья не подчиняются законам аэродинамики.
Незнакомка опаздывала на полчаса, о чем уведомила летописца по CMC. Ильяс купил букет цветов в ближайшем магазине, вернулся к лавке и закурил. Цветы недовольно съежились и покрылись гусиной кожей, закрыв бутоны. Сзади летописца тронули за плечо. Парень повернулся и опешил: уж кого-кого, а эту женщину он встретить не рассчитывал. В самых смелых мечтах он строил планы, что сегодня на свидание придет симпатичная чешка, с которой он успел познакомиться в театре и после не раз сталкивался за стаканом виски в ресторане. Ильяс придумал схему, как чешка выбила его телефон у знакомого бармена. Однако реальность умеет удивлять: напротив стояла красивая женщина значительно старше. Татарин попытался не выдать своего удивления и протянул букет, гадая, как начать: «на ты» или «на вы».
– Это тебе, – проблески логики сохранились в пьяной голове.
– Мм, спасибо. – Женщина взяла букет и уткнулась в лепестки носом. Цветы, почувствовав женское дыхание и теплоту рук, раскрылись. Ильяс категорически не мог вспомнить, где он познакомился с женщиной, и вообще – знакомился ли.
– Ильяс, – летописец протянул руку.
– Полина, – ответила она и пожала ладонь, мягко впившись ногтями в кожу, как кошка.
На левой руке у безымянного пальца не хватало двух фаланг, а это значило, что женщина дважды была замужем. В этой России так повелось, что на свадебной церемонии брачующиеся не только обмениваются кольцами, но и отрубают друг другу фалангу пальца, чтобы напомнить: брак – это не детская шалость и не игра, а событие, требующее серьезного, ответственного и внимательного отношения.
– Ну, в кинотеатр уже опоздали мы, а потому первый вечер предлагаю посвятить общению. Ты согласна?
– Почему бы и нет?
– Тогда пойдем, отличный ирландский паб неподалеку.
Полина без спроса взяла парня под руку, и они направились в сторону бульвара. Через пять минут протрезвевший от неожиданности мужчина сидел со стаканом в руке напротив новой знакомой. Она пить не собиралась, потому что приехала на свидание на машине.
– Если это не секрет, не тайна за семью печатями, не розыгрыш, а где виделись мы? – спросил Ильяс.
– Ты не помнишь? Буквально на днях в виски-баре. Я была с подругой Альбиной…
– Которая подруга Васи… Ах, да, все ясно, вспомнил я. Альбина и раздобыла мой телефон. А почему тогда ты паузу взяла, почему сразу не позвонила? По правде говоря, впервые сталкиваюсь с тем, что девушка, – на этом слове он сделал акцент, – приглашает на свидание парня.
– Ну, ты меня в баре не заметил, а я – напротив.
Ильяс не стал уточнять, что же заинтересовало состоявшуюся женщину в нищем летописце, который по три года ходит в одной паре джинсов, лишь бы позволить себе лишний стакан спиртного.
– Если я правильно понял, ты работаешь летописцем. Значит, мне нет смысла скрывать от тебя что-либо: захочешь – сам узнаешь. А фору тебе я давать не собираюсь, хотя у меня много секретов. Например, у меня есть дочь.
– И ты замужем, поди? – спросил Ильяс.
– Нет, в разводе, но, как ты видишь, я дважды была замужем. Второй секрет – мой возраст.
– В любви и в смерти все равны, так ведь? Тем более возраст для дружбы не помеха. Если не секрет, почему ты решила познакомиться?
– Я услышала, как ты говорил. Не помню, с кем, не помню, о чем, но голос у тебя ласкающий. Странно, что девушки не кончают от его вибрации.
Ильяс не стал отвечать, хотя это замечание ему очень и очень польстило. Однако летописец не мог взять в толк, почему собеседница так откровенна, почему ведет себя как пантера, охочая до секса. Продолжение тирады заставило Ильяса задуматься еще крепче.
– Я все время отвлекалась на Васю, который говорил со мной по-французски, а я, знаешь ли, обожаю французский язык. Я даже задумалась тогда, не пригласить ли его к себе, но…
Она прильнула к стакану сока, медленно облизала верхнюю губу и вызывающе посмотрела на Ильяса.
