– Да. Что ему сказать? Вдруг он подругу мою к телефону попросит?
– Не бери.
– Я не знаю, что от него в таком случае ожидать.
Делаю глубокий вдох и отвечаю:
– Алло!
– Привет, любимая. Ты где? – говорит он довольно громко. Вованду слышно.
– Привет, Веник. Я у Машки.
– Что делаешь?
– Готовлю салат.
– А она?
– Ушла в магазин. – несу я первое, что приходит в голову.
– Вы уже пришли со сьёмки?
– Пришли, Веник. Некогда. Давай потом.
– Ладно. Машке привет.
– Пока!
Я кладу трубку и выдыхаю.
– Ты погрустнела. Что тебя тревожит? – спрашивает Вова.
– Я вру. Я изменяю. Я предательница?
– Ты не любишь своего мальчика. Он тебе не муж. Ты не обязана вести аскетичный образ жизни и блюсти целибат.
– Чего блюсти?
– Отказываться от любви, Марго! Расскажи ему всё.
– Ты с ума сошел?
– Ты не сможешь больше ним. Неужели не понимаешь? Поймешь…Ты как революционерка, но пока одетая в смирительную рубашку.
Я ничего не ответила. Такси остановилось у парка. Мы вышли.
Я наблюдаю за ним снизу вверх. Рассматриваю. Волосы торчком. Нос чуть с горбинкой. У краев глаз морщинки небольшие. Футболка бицепсы обтягивает. Эти руки ещё час назад мои ноги раздвигали. Ладонь крепкая, сильная. Но сжимает нежно. Я раза в три меньше, чем он. Как я могла ему понравился? Что во мне могло ему понравиться? Хочу спросить. Но не решаюсь.
Тучи. Откуда-то взялись.
Он мне рассказывает про невероятную любовь Наполеона к Жозефине, про коронацию в Соборе Парижской Богоматери, про ампирную моду тех времен и о том, что он хочет показать мне весь мир.
Раскаты грома слышу. Вроде солнце, а с другой стороны – чёрное небо. И жар от асфальта. Душно.
– Быть грозе! – говорит он.
Мы ускорили шаг. Еле поспеваю за ним.
Резко.
Вдруг.
Дождь начинает лить.
Как из ведра.
Рядом кафе с верандой. Огоньки чуть заметно горят. Забегаем под крышу. Там уютно. Все смеются. Что-то обсуждают живо. Взрослые, дети. Он меня к себе прижимает. К груди.
– Ты любишь дождь? – спрашиваю его я и поднимаю взгляд.
Смотрит пристально. Прямо мне в глаза и вдруг говорит:
– Я люблю тебя…Марго!
Я в ужасе закрываю глаза. Покачиваю головой. Не верю в то, что слышу! Он так легко и просто сказал об этом.
А я?
Я готова разрыдаться прямо здесь!
Ведь я тоже…
Я тоже его люблю…
Обнимаю его. Что есть силы обхватываю. Он голову мою к себе прижимает. Утыкается губами в макушку. Мы так и стоим. Солнце уже во всю светит. И ливень. Я вижу, как слепящие глаза капли отскакивают от асфальта. Будто тысячи прозрачных бусин.
Он любит меня!
Любит!
Дождь стих. Все расходиться стали, а мы всё так и стоим в обнимку. Я смотрю на часы. Уже скоро вечер. А завтра утром он уедет. И я не понимаю, как мне быть. Совершенно не понимаю!
Приходим домой. Взяли с собой из ресторана устрицы и вино. Я устрицы ни разу в жизни не ела. Володя говорит, это вкусно. А мне – нет.
Он лежит на кровати, задрав ноги на стену. Я сижу на простынях напротив него. Мы пьём вино.
– Возьми сигарету. Я видел там, в ящике. Справа.
– Зачем?
– Хочу сравнить ту фотку и оригинал…Ты там такая…
– Какая?
– Художественная. И пошлая. Но неприступная.
Я потянулась к тумбочке и достала пачку. Сунула сигарету в рот. Он ловко подскочил с кровати и принёс с кухни спички. Прикурил меня. И лёг обратно. Смотрел. Улыбался.
– Марго, почему спишь со мной? Ведь не из-за бабла? – вдруг спросил он.
– Какой мне прок от твоего бабла?! Оно меня не касается. Но само осознание, что мужчина обеспечен – приятно.
– Почему?
– Потому что ты – победитель по жизни.
– Нет. Просто ты на подсознании чувствуешь, что, если залетишь, я смогу обеспечить потомство. Убери сигарету. Хватит.
Я потушила сигарету в пустом бокале.
– А почему ты спишь со мной? – спросила я.
– Легче всего понять, почему взрослый мужчина спит с двадцатилетней. В зеркало на себя посмотри, особенно сзади, и поймешь.
– Я же ничего не умею, ты сказал.
– Это пока. Я научу.
– Зачем тебе это?
– Я люблю тебя. Я уже говорил сегодня.
Сердце моё застучало. Он снова сказал важное. Так просто и невзначай. Я ничего не ответила.
– И ещё…Я ни с одной столько не разговаривал, сколько с тобой. Обычно знаешь как – сняла трусы и поехали.
– Мне странно это слышать. У тебя было много женщин? Ты изменял жене?
– Изменял.
– Почему?
– Потому что в нашем браке нет любви, Марго. Давай не будем об этом. Я прошу. Иди лучше ко мне.
Я подползла к нему на коленях. Он лежал и обхватил меня рукой. Мои длинные волосы падали ему на живот.
– Ты делала когда-нибудь минет? – вдруг спросил он.
Сердце моё ёкнуло и провалилось в желудок. Я застыла. А он расстегивал ширинку. Я на мгновение заколебалась. Но он нежно наклонил меня вперёд. Я не знала, что делать. И начала легко посасывать головку.
Он лежал на кровати. Я сидела у него под мышкой, нагнувшись и забирая его член всё глубже в рот. Он становился всё больше и больше…Входил всё глубже и глубже. Меня затошнило, я не могла привыкнуть к такому размеру.
А он гладил мою спину, ноги. Его пальцы гуляли у меня по трусикам. Внезапно он отстранился от меня и встал с кровати. Глазами приказал мне подняться.
