Я встала. Он ухватил меня за волосы и мягко, но уверенно поставил перед собой на колени. Взгляд его был серьёзным. Он спустил на пол джинсы.
Я закрыла глаза и почувствовала, что его каменный член снова прижимается к моим губам.
– Открой широко рот! – сказал он.
Я открыла и на этот раз приняла его полностью. Он проталкивал ловко, минуя рвотный рефлекс, прямо в горло. Разошёлся. Я не поспевала за ритмом. Это возбуждало. Я понимала, что мне мокро везде, на мой рот всплескивалась слюна. И между ног текло. Горло становилось все более податливым. Дыхание моё учащалось. Его тоже. Он держал меня за волосы. Еще секунда и…Его сильнейшие руки сжали мою голову, не позволяя ей двигаться.
Я почувствовала рывок и полный рот тёплой жидкости, а он запрокинул голову к потолку и громко вздохнул. Убрал член из моего рта. И блаженно упал на кровать.
Я сидела на полу. В шоке. Не осознавая до конца, как так получилось.
Пошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Растрёпанные волосы. Красные, смазанные, опухшие губы на пол-лица. Я была похожа на шлюху.
Он зашёл в ванную следом. Обнял меня сзади. Мы смотрели друг на друга в зеркало. Молодая русоволосая девушка с красивыми мягкими локонами и большими глазами. И высокий зрелый мускулистый мужчина, так просто и так нужно обнимающий её всю своими сильными руками.
Всю ночь мы не спали. Лежали в обнимку, соприкасаясь телами. А вроде бы и душами.
Дышали тихо-тихо. Попадали в такт. Неровному дыханию друг друга.
Я с ужасом осознавала….
Что скоро рассвет…
Что вот-вот рассвет…
Что уже рассвет…
Что уже час…и я буду провожать его в аэропорт.
Утро оказалось неотвратимым. Оно прокралось сквозь тонкие почти белые шторы Булгаковского дома. Оно легло тенью на нашу уютную ночь на двоих. Это было самое ужасное утро.
Я не могла думать ни о чём другом. Не могла наслаждаться. Я чувствовала себя осужденным, которого ведут на казнь.
Мы сели в такси. Он гладил меня по волосам. Я плакала, уткнувшись в него.
– Ну же, маленький.
– Почему ты не можешь остаться?! Я не понимаю!
– У меня дела. Я приеду через три недели. Я обещаю тебе.
Снова слёзы. Вся его футболка была мокрая от моих слёз. И его ласковые руки, успокаивающие меня.
Я устала.
Я даже от его разговоров устала. Он пытался занять меня, но мне плохо. Меня раздражали лишние слова. Я не слышала половину. Я не хотела слышать. Мне бы просто сжечь его дурацкий билет и развеять по ветру.
А может, лучше, что он уедет? И между нами останется только квартира на Большой Садовой.
Как? Нет! Уже не будет так, как было. Это ему понятно. А мне страшно. Я не знала, что эти два несерьёзных дня так перевернут всю мою жизнь! Какие-то два дня…
Мы вылезли из такси. Он поблагодарил водителя, взял с заднего сидения рюкзак. Мы зашли в терминал. Он надел медведя. Обнял меня. Впереди стойка регистрации бизнес-класса. Там, к несчастью, не было очереди.
Рейс Москва-Рим.
Шереметьево – Фьюмичино.
Господин Довлатов, ваш посадочный!
Я стояла сзади, уткнувшись в его спину. Держалась из последних сил.
– Милая, мне пора! На паспортный контроль.
Я опустила глаза. Чувствовала, как крупные слёзы летят куда-то вниз и падают на пол. Он поднял мое лицо рукой.
– Марго! Перестань. Мы скоро увидимся!
Его тёплые губы собрали все слезинки с моего лица. Он крепко обнял меня.
– Я люблю тебя…Люблю тебя, моя Марго! И, пожалуйста, возьми…– он вытащил из рюкзака белый конверт.
– Что это?
– Деньги. – тепло улыбнулся он и добавил. – На сумку мечты!
– Я не возьму.
– Не подумай ничего плохого. Например, что я покупаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты исполнила свою мечту. – он ласково поцеловал меня лоб.
И исчез в лабиринтах аэропорта.
Я тихо поплелась в сторону аэроэкспресса. Казалось, ещё мгновение – и моя голова отделится от всего остального тела. Голова, обременённая воспоминаниями о том, что ещё каких-то три часа назад я была абсолютно счастлива.
А сейчас…
Моё лицо было опухшим от слез. И единственное, что я понимала наверняка, в таком виде нельзя было возвращаться домой.
Он предлагал мне остаться в той квартире на Большой Садовой. Но как это возможно? Видеть ещё помятую постель. Это кресло. Эти шторы. Этот пол. Боже мой, если я хоть на минуточку окажусь там, я сойду с ума.
Я вышла на пустую платформу. Убежавший минутой ранее поезд уже почти потерялся в утренней дымке. Тёплый июньский день сулил столько всего, но не мне. Ненавижу солнце. Оно светит мне в спину, а остальным навстречу.
Купила в ларьке воду. Вылила себе на лицо, чтобы успокоиться.
