Жил бы я жизнью обычного наркомана, не сведи меня судьба с Луизой? Добился бы я чего-то значимого или жил бы мечтой эскаписта о волшебном мире, дряхлея и теряя надежду? Теоретик Ганс Вейрух утверждал, что рано или поздно люди подобные мне так или иначе покидают наш мир. Но кто может судить о том, насколько правдиво это утверждение? Таинственный посетитель кофейни, босоногий Асперо сказал, что нервные потрясения способны разбудить дар. Какие встряски могли бы активизировать мои способности? Я уже потерял любимую девушку, неужели этого мало? Для того чтобы камень скатился с горы, для него нужен толчок. Смерть Луизы немного подвинула глыбу к обрыву, и в скором времени меня ждет ещё один пинок от госпожи жизни, в этом я был уверен.
В настоящее время главную опасность для меня представлял Ника Адамсон. Я продолжал называть его в своих мыслях именно этим именем. Я в жизни никого так не боялся, как этого человека. Теперь, когда один из подопечных Адамсона лежал мертвым сном, а второго в скором времени запихнут в тюрьму или психушку, я не представлял степень ярости, испытываемой моим врагом. Я полагал, что скоро его терпение лопнет и он, наплевав на свой вожделенный Эдем, убьет меня. Как справиться с супостатом, я себе не представлял.
На утро, после того сна, который так прочно поселился в моём разуме и оставил рваные раны в мысленном потоке, я решил прогуляться. Вчерашний дождик сошел на нет, и в зеленеющей листве весело играли солнечные лучи, но настроение у меня было какое-то предгрозовое. Я чувствовал, что развязка совсем близка и очень её страшился. Как будто, кто-то включил газовые горелки на полную мощность и оставил на пару дней. Осталось зажечь спичку и прогремит взрыв. Мне бы очень не хотелось оказаться тем незадачливым человеком с коробком в руках. Вспомнился рассказ Рея Брэдбери «Что-то страшное грядет». Я не совсем помнил, о чем там речь, но название било в точку.
Я дошел до короткого бульвара, присел на скамейку и закурил, наслаждаясь пением птиц и тёплым ветерком, ласкающим мою воспалённую кожу.
– Сынок, я присяду с тобой? – услышал я над собой дребезжащий голос. Подняв голову, я увидел древнего старика. Его лицо напоминало сморщенную сливу. Седые волосы редкими клочками покрывали голову. Длинный крючковатый нос господствовал на лице, а пронзительные серые глаза совсем провалились в глазницы. Я подвинулся, и старик, кряхтя, сел на скамейку. Отдышавшись, он принялся крутить самокрутку своими узловатыми пальцами. Закончив свое творение, он вставил его в мундштук и, похлопав себя по карманам, спросил:
– Прикурить не найдется?
Я достал коробок спичек, но он оказался пуст. Я покачал головой и выкинул коробок в урну, стоящую рядом с нашей скамейкой.
Старик пожал плечами и щелкнул пальцами. Кончик самокрутки вспыхнул и испустил тонкую струйку дыма. Дед сделал глубокую затяжку и самодовольно улыбнулся, увидев моё изумленное лицо.
– Зачем же ты, сынок, нас так подводишь? – спросил старик, укоризненно качая головой.
– Кого, «вас»?
– Знаешь ты прекрасно, – ответил старик, – дурака зачем из себя строишь? Не дурак ведь. Книжек много умных прочитал. И Лизу нашу нашел. Из-за тебя в психушке теперь. Страдает, между прочим. Умрет девушка там скоро, не перенесет лекарств новомодных, тех, какими её пичкают. Она же не виновата, что такая.
– Кто Вы? – спросил я.
– Мать Аристархом меня назвала, – ответил старик, – да и ты так же зови. Все люди равны. Относиться к кому-то с уважением, а к кому-то – нет, неправильно. Мне вот без разницы, как меня называют. Имя – это только слово. Оно не может хоть что-то сказать о человеке. Так что, если тебе того захочется, зови меня, как душе угодно, хоть Шарлоттой, не обижусь.
В списке доктора А.В. Романова был некий Аристарх, так что я мог не сомневаться, что именно с ним я сейчас разговариваю. Это был серьезный человек, он сразу показал, на что способен. А внешность доброго старичка мне показалась очень хорошей маской, а что скрывалось под этой личиной, я имел представления.
– Что Вы от меня хотите? – спросил я.
– Посидеть, покумекать, – сказал Аристарх, выпуская идеально ровное колечко дыма, – чуть послушаешь старика. Я-то долгую жизнь прожил, многое повидал. Опыт какой-никакой есть.
– Ну, разговор – не преступление, – молвил я.
– Хорошо, что ты это понимаешь, – заметил старик, – пойми, ты сейчас ходишь по лезвию бритвы, поступая так с нами. Смерть хоть и одна, но если раз умрешь, то надолго, как говорил мой папка, когда был жив.
– Если случится то, чем вы меня так пугаете, – сказал я, – то ничего не получите. Ника ваш Адамсон останется без своего Эдема или о чём там он грезит.
– Мне-то без разницы, например, – сказал Аристарх, – мне жить не долго осталось, в любом случае. А вот хозяин-то наш, хоть и останется здесь, но будет крепче спать. Потерпит, дождется он следующего странника и попадет туда, куда хочет.
– Долго ждать придется.