Придя домой, я закурил и сел перед телефонным аппаратом. Первый номер, который я решил набрать, принадлежал профессору Гансу Вейруху.
– Алло, – послышалось из трубки.
– Профессор, это Алексей.
– О, добрый день, молодой человек, – сказал профессор, – какие новости?
– Я во многом разобрался, – ответил я, – и решил закончить свои дела здесь. Вот и позвонил Вам, чтобы попрощаться.
– Я так и знал, что Вы – тот самый странник, о котором толковала Луиза, – сказал профессор, – ну что же, я рад за Вас. Но будьте осторожным.
– Как это происходит? – спросил я, – как мне уйти?
– Думаю, ты скоро сам поймёшь, – ответил Ганс, – как бы я хотел пойти с Вами. Я знаю, конечно, что это невозможно. Да и молодость уже далека. Опасаюсь, что сердце не выдержит таких потрясений. В наше время инфаркты ИЛИ ИНСУЛЬТ? популярны. Недавно узнал о смерти старого друга. Тоже моторчик отказал.
– Доктор исторических наук А.В. Романов? – спросил я, зная ответ.
– Точно, а откуда вы знаете? – удивился профессор, – это связано с моей просьбой?
– Да, – сказал я, – но вины здесь Вашей нет.
– Будьте осторожны.
– Мистика – вещь опасная, – ответил я.
– Очень рад был с Вами познакомиться, Алексей.
– Взаимно, Ганс.
Мы пожелали друг другу счастья и отключились. Я не стал класть трубку, а просто нажал на рычаг. Предстоял ещё один звонок, и он предназначался лейтенанту Гинзбургу.
– О, Алекс! – радостно воскликнул лейтенант.
– Помните, я обещал Вам историю? – спросил я, – Вы очень заняты?
– Конечно, помню, а с чего такая срочность?
– Ну, я уезжаю, и сегодня для меня день прощаний, – сказал я, – ну так что, мне рассказывать?
– Я слушаю, очень внимательно.
Я и не думал, что моя исповедь перед лейтенантом окажет такое благоприятное воздействие. Мне стало гораздо легче дышать, словно тяжелое бремя свалилось с плеч. Озвученная история событий позволила мне привести мысли в некое подобие порядка.
Забавно, я отказался делиться своими проблемами со своим другом, а теперь рассказываю всё практически незнакомому человеку. Я начал с самого первого дня с того самого момента, как получил странное письмо от Луизы. Я поведал о первом визите в корпорацию Нецах, о Вальпургиевой ночи, о слежке за Климентом, призывающим демона-убийцу. Я подробно описал наше «потустороннее следствие», которое привело нас к сумасшедшему священнику – отцу Марку, который в последствии безжалостно разделался с пресловутым Климентом. Я пересказал лейтенанту беседы с профессором по имени Гансом Вейрух. Не забыл я и о встрече с таинственным Асперо в городской кофейне. Я так же поделился своим предположением о том, что босоногий любитель кофе – это Агасфер, печально известный странник и вечный жид, пожалевший воды для Иисуса, несущего тяжелый крест. Я рассказал о своих пророческих снах, терзающих моё сознание, не забыл упомянуть Аристарха с его огненными чудесами. Но самое сокровенное я оставил напоследок: я признался сыщику, что я являюсь, «странником», путешествующим между мирами.
Когда я закончил свою длинную историю, в пачке кончились сигареты. Услышав напряженное молчание с другой стороны провода, я испугался, что лейтенант крикнет в трубку: «Что за чушь!?» и вызовет бригаду санитаров. Но этого не случилось. Вместо этого Гинзбург спросил:
– Что ты теперь собираешься делать?
– Пойду и убью этого Адамсона, или умру сам, – сказал я, – больше мне ничего не остается.
– Я мог бы тебе помочь, – предложил лейтенант, – не пойдешь же ты в логово льва с голыми руками?
– Спасибо, но это личное дело, которое касается только меня. Его я должен решить сам. Не беспокойтесь, у меня есть классный обрез с двумя зарядами дроби.
– Хорошо, – промолвил лейтенант, – ну что ж, удачи тебе, друг мой. Очень жаль, что мы не познакомились раньше.
– Мне тоже очень жаль, – согласился я, – удачи Вам во всем.
– Прощай, – сказал он и положил трубку.
Закончив разговор с лейтенантом, я глубоко вздохнул и устало откинулся на спинку стула. Я никогда не был сентиментальным человеком, но сегодня я узнал по своему опыту, что означает понятие «светлая грусть».
Теперь осталось попрощаться со всем, что окружало мою жизнь. Я пробежался взглядом по книжным полкам.
– Господа Ремарк, Шоу, Кафка, Фаулз, Драйзер, Диккенс, Джон Апдайк, Эрнест, Томас Вульф, Стейнбек и другие друзья. Спасибо, что поддерживали меня! Привет и пока, как всегда.
Книжные полки ответили мне сдержанным молчанием, но я надеялся, что корешки книг тоже прощаются со мной. Просто книги слишком мудрые, чтобы говорить что-то вслух. Ведь и так всё ясно.
*
В девять часов я подошел к Малому Театру. На душе было тяжело, а в сердце правил бал первобытный страх, что не удивительно, я никогда не был смелым и самоотверженным человеком. Зайдя в холл, я увидел знакомую ворчливую вахтершу. Я радостно с ней поздоровался, будто она была мне родной сестрой, которую я не видел лет десять. Женщина удивленно на меня посмотрела и довольно мирно пробурчала:
– Ноги вытирайте. Помыла недавно пол.
– Разумеется, – ответствовал я и тут же последовал её совету, ожесточенно вытерев ноги о половую тряпку.