Пройдя по темным коридорам, я остановился перед знакомой аудиторией. Собравшись духом, я толкнул дверь с табличкой «Нецах», набранной грёбанным шрифтом «Word Art». Внутри меня уже ждал мой старый знакомый Ника Адамсон. Он расслабленно сидел на одном из двух стульев, стоящих на сцене. Жестом мужчина предложил мне сесть. Я молча поднялся на подиум и уселся напротив него.
– Очень рад твоему визиту, дорогой друг, – сказал Ника Адамсон, – а я уже начал переживать, что ты не придешь. Не почтишь меня своей компанией.
– Если меня очень настойчиво просят что-то сделать, – сказал я, – я стараюсь внять зову страждущих.
– Очень правильная политика, вот что я имею в виду.
Я молча смотрел на его лицо и думал, что делать дальше: выхватить ружье и выстрелить в него? Или потянуть время? Смогу ли я заставить себя направить два смертоносных дула на человека и нажать на курок? Открыть чёрные врата бесконечности, как говорил отец Марк. Я попытался пошевелить рукой, но она не слушалась. Кажется, я совершил большую ошибку, притащившись на встречу, словно мстительный герой.
– Ты всё же упрямый, – сказал Ника Адамсон, ласково улыбаясь, – тебе сделали предложение, без альтернатив, а ты всё равно пытаешься найти обходные пути. Только ты ничего не найдешь. У тебя нет выхода, ты – рыба на крючке, вот что я имею в виду. Я-то грешным делом, надеялся, что ты одумался. Ан, нет.
Я молчал, а он с улыбкой смотрел на мою застегнутую куртку до подбородка.
– От тебя страхом за версту несет, ссыкливое ты ничтожество, – зло сказал Ника Адамсон, – ты думал у тебя хватит твёрдости убить меня. Кишка, как говорится, тонка. Будешь так сидеть со своим игрушечным оружием под курткой и таращить на меня глаза. Карающий меч алкоголика-священника он, видите ли, принёс.
Я упрямо молчал, чувствуя себя круглым дураком. На что я вообще надеялся? Сложно сказать. Он в зародыше разгадал мой план с первого взгляда. Его смерти жаждало множество людей, а он сидит живой живёхонек. Я попытался расстегнуть куртку, но руки отказались мне повиноваться.
– Ну что мне с тобой делать, дурачок? – спросил Ника Адамсон отеческим тоном, – ну, если так хочешь, попробуй выстрелить, я в принципе не против. Если тебе будет легче. Разрешаю. Урок стоит того.
Я удивленно на него посмотрел, пытаясь найти подвох в его словах.
– Ну, давай смелее! Как ты вообще собирался меня убить, если даже по моему настоянию боишься это сделать?
Я почувствовал, что снова обрел контроль над своими конечностями. Испустив облегченный вздох, я расстегнул куртку и достал обрез.
– О-о-о, оружие святого отца, какая прелесть! – воскликнул Ника Адамсон, – но даже это тебе не поможет. Стреляй!
Я направил дуло на мужчину. Смогу ли я переступить эту черту и стать убийцей? Пожалуй, да, таков был ответ, всплывший в моих мыслях. Я нажал на курок и услышал оглушительный выстрел. Обрез дрогнул в моих руках, и я с трудом удержал равновесие. Картечь ударила Адамсона в грудь, повалив вместе со стулом на деревянный пол. Я посмотрел на лежащее тело, кажущееся безжизненным. Кровь растекалось яркой красной лужей. Я встал со стула и тихонько пнул труп ногой.
– Ага! – заорал Ника Адамсон. Он вскочил на ноги, поднял стул и уселся, – было, конечно, больно, но больше всего жаль костюм. Дорогой он, вот что я имею в виду.
Я беспомощно опустил обрез. Ника Адамсон рассмеялся.
– Теперь-то ты понимаешь, что я бессмертен? – рассмеялся Ника. Его смеху позавидовал бы и Оззи Осборн.
Он принялся отряхивать пиджак, но осознав всю тщетность своих попыток, оставил это занятие.
– Ты такой глупый, – продолжил он, – я надеялся, что ты давно догадался кто я такой. Я живу уже тысячи лет, а таких дураков ещё не видел. Сколько подсказок тебе дал, а ты всё равно беспомощно вращаешь глазами.
Он расстегнул рубашку, обнажая татуировку на груди. Она полностью подходила под описание, данное Кимом. Этот был тот самый символ, который Ганс Вейрух определил, как букву из палеоеврейского или древнесемитского письма.
– И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его, – на распев продекламировал Ника Адамсон, – это печать Каина, недоумок, а ни какая ни «N».
Я попытался осознать услышанное.
– Я даже имя придумал специально для тебя. «Ника» – «Каин». Тебе только буквы переставить, но ты даже до этого не додумался, книгочей. А фамилия? А-Д-А-М-СОН. Я-то думал весело будет, наивная душа. Меня может убить только брат, вот что я имею в виду. Но его я сам убил. Довольно давно, между прочим.
Каин Адама сын. Вот почему он так мечтает об Эдеме, о мире из которого его изгнали.
– Дошло наконец-то, – сказал Каин, ухмыляясь, – да, я сын самого первого человека, но, как видишь, пережил своего папашу.
Сказав это, он снова рассмеялся. Пока я слушал его издевательский смех, в моей голове родилась одна мысль. Может убить только брат, говоришь? Что же, посмотрим, может быть у меня ещё есть мизерный шанс.
Я подхватил обрез и бросился бежать. Мне нужно немного времени.
– Эй, куда ты? – спросил Каин, всё ещё смеясь, – бежать некуда, вот что я имею в виду.