Мы обошли дом с передней стороны, где несколько широких деревянных ступеней вели на крыльцо, которое тянулось вдоль всего фасада огромного дома.
Мужчины, державшие нас в плену, оттолкнули нас друг от друга, заставив упасть на колени, приставив пистолеты к нашим затылкам, когда дверь в дом распахнулась.
Моё сердце подпрыгнуло, когда Шон вышел, одетый в чёрные боксёры и расстёгнутый пурпурный шелковый халат с вышивкой, который был настолько безвкусным, что, должно быть, принадлежал Кайзеру. В одной руке он держал зажженную сигарету, а другой прижимал к плечу дробовик.
— Ну, смотрите-ка, кого кошка притащила, — воскликнул он, запрокидывая голову и хохоча, как торжествующий мудак, упиваясь видом всех нас, вынужденных стоять перед ним на коленях. — Я поймал себе принца «Арлекинов», короля «Проклятых» и сочный маленький гарнир в виде «Арлекина» в придачу, — сказал он, переводя взгляд между тремя мужчинами, которые стояли на коленях по бокам от меня, его взгляд скользил по ним, как будто все Рождественские праздники наступили одновременно. Но когда его взгляд остановился на мне, улыбка на его губах стала невозможно шире, и он начал медленно спускаться по лестнице. — Не говоря уже о моей собственной, хорошенькой маленькой шлюшке, опустившейся передо мной в свою любимую позу на колени.
Фокс свирепо зарычал, когда Шон протянул руку, чтобы коснуться моей щеки, и рванулся вперед с предупреждающим рыков, на который Шон ответил, развернув дробовик так, чтобы он был направлен прямо ему в лицо.
— Лежать, мальчик, — скомандовал Шон, опустив палец на спусковой крючок, его пальцы были всего в нескольких дюймах от моей кожи, пока я задерживала дыхание и пыталась побороть ужас, который я чувствовала, находясь под ним вот так, зная все, что он сделал с Чейзом. — Если кто-нибудь из них двинется ко мне, пока я разговариваю со своей сладенькой, вы пристрелите их, — добавил он своим людям, и я судорожно сглотнула, когда они еще плотнее сомкнулись вокруг моих мальчиков.
Шон снова потянулся ко мне, сигарета все еще дымилась между его пальцами, когда он провел ими по моей скуле в том же месте, где был красный порез, который я оставила на его лице.
— Думаю, я должен тебе отплатить, не так ли, сладкие щечки? — спросил он, ухмыляясь мне, как кот, которому достались сливки.
— В чем дело, Шон? Тебе не нравится смотреть в зеркало и вспоминать, как я тебя пырнула? — Я посмотрела на его обнаженную грудь, на которой болтался распахнутый халат, и улыбнулась все еще перевязанной ножевой ране, которую я ему нанесла. — Хотя, должна признаться, я надеялась, что ты истек кровью где-нибудь в канаве после нашей маленькой стычки.
Шон ухмыльнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз, и он наклонился ближе, чтобы говорить только со мной. Я заметила, как один из мужчин справа от него переступил с ноги на ногу, узнав в нем его второго заместителя или третьего, или черт знает кто он там в его банде, Трэвиса, и он слегка нахмурился, прежде чем снова разгладил черты лица.
— Мне доставит огромное удовольствие снова сломать тебя, сладенькая. Я получу огромное удовольствие, наблюдая, как ты раскалываешься для меня, умоляешь меня и ползешь ко мне на коленях в надежде удовлетворить меня. Я так выверну тебя наизнанку, что к тому времени, когда я дам тебе то, что ты хочешь, и снова превращу тебя в свою маленькую шлюшку, ты будешь петь мне дифирамбы и благодарить за внимание.
— В твоих гребаных мечтах, — прорычала я.
— Каждую данную богом ночь, — согласился он, подмигивая мне и снова выпрямляясь. Он убрал руку от моего лица и затянулся сигаретой так, что вишенка загорелась в бездушной глубине его глаз, пока он упивался моим видом. — Вопрос в том, каким образом мне снова начать эту игру между нами?
— Где Кайзер? — рявкнул Маверик, когда взгляд Шона приклеился ко мне, заставляя мою кожу покрыться мурашками от ощущения какой-то грязи. — Мы хотим поговорить с хозяином дома, а не с его гребаным сторожевым псом.
— О, вы разве не слышали? — Спросил Шон, схватившись за грудь и изображая шок. — Дорогой старый Кайзер сильно облажался. Понимаете, он присматривал для меня за маленьким сокровищем. Хорошеньким-прехорошеньким сокровищем с одним прекрасным голубым глазом — но он взял и упустил его. Я честный человек. Все, о чем я прошу, — это чтобы люди не подводили меня, когда они дают мне обещания. Но Кайзер нарушил свое обещание, поэтому в качестве компенсации за свою ошибку он переписал этот большой старый дом на меня.
— Ты шутишь, — выплюнул Фокс. — Какого черта ему это делать?
— Ты был бы удивлен, узнав, что может сделать мужчина, когда ему ставят ультиматум под дулом моего дробовика, — сказал Шон, наставляя пистолет на Фокса. — Например, если бы я попросил тебя выбрать между твоей жизнью и жизнью одного из людей, стоящих здесь на коленях рядом с тобой, мне кажется, ты бы быстро продал одного из. Если не всех.
— Я бы лучше умер, — сказал Фокс без тени сомнения в своих словах, и брови Шона поползли вверх.
