— Нет, сделал, — хрипло ответил я. — Я совершил так много чертовски неправильных поступков, Эйс.
— Ты сын Лютера, а не просто мой брат, — сказал он. — И ты позволил мне вернуться домой, даже когда я этого не заслуживал.
Я покачал головой, не отрывая взгляда от широкого простора океана перед нами. — Иногда мне хотелось быть на твоем месте или Джей-Джея, кем угодно, только не тем из нас, кому приходиться нести бремя главы «Арлекинов».
— Раньше я думал, что отдал бы всё, чтобы занять твоё место, — признался Чейз. — Я хотел править, но на самом деле мне нужно было другое. Я просто хотел быть кем-то значимым. Ты — Фокс Арлекин. — Он развел руки перед собой. — Принц преступного мира, которому суждено величие.
— Все не так, — пробормотал я.
— Теперь я это понимаю, — серьезно сказал он. — Тебе всегда доставались самые трудные испытания, а я думал, что это у меня тяжёлая судьба.
— Мне кажется, нам всем выпала незавидная участь, — мрачно сказал я. — Я не вижу, чтобы кто-то из нас выигрывал в этой жизни, а ты?
— Нет, — согласился он. — Как думаешь, в этом всё дело? Ты вытягиваешь короткую палочку, и она решает твою судьбу? Или ты думаешь, у нас когда-нибудь появится шанс вытянуть заново?
Я задумался над этим, не имея ответа, по крайней мере, утешительного. — Мне кажется, чем старше становишься, тем сложнее попытаться изменить свою судьбу. Может, когда-то у нас и был шанс, но теперь… — я пожал плечами.
— Да. — Он кивнул. — Теперь всё слишком запущено, да?
— Мм, — я выразил своё согласие, а затем протянул руку и положил её ему на плечо.
Он похлопал по ней ладонью, и мы просидели так несколько долгих секунд, прежде чем отстранится, и я завел грузовик.
Я развернулся и поехал обратно в верхний квартал, прежде чем выехать на шоссе, ведущее из города. Вскоре мы были уже за много миль от Сансет-Коув, и я наугад заехал в мотель, повернул на парковку и остановился перед длинным рядом дверей номеров.
Я вышел из машины, и с каждой секундой моя грудь сжималась все сильнее и сильнее, когда я схватил сумку из кузова моего грузовика, наполненную одеждой для Чейза, пистолетом и небольшой пачкой наличных, чтобы поддержать его на первое время. К тому времени, как я обошел машину с его стороны, он уже вышел, и я протянул ему сумку. Он принял ее без слов, его челюсть сжалась, когда он пристально посмотрел на меня, как будто пытался запомнить мое лицо, и я почувствовал, как часть моей души отламывается, отделяясь от моего тела с болью перерезанной артерии.
— Мне нужен твой телефон, — прохрипел я, и он сунул руку в карман, достал его и протянул мне, но к нему был прижат конверт.
— Ты передашь его Роуг от меня? — спросил он, нахмурив брови, как будто боялся, что я откажусь, но я кивнул. — И ты… пообещаешь не читать его?
Я вздохнул, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем кивнуть в знак согласия и с этим.
— И еще кое-что. — Он шагнул ко мне, в его ярко-голубых глазах читалась тревога, и все, чего я хотел, это заключить его в объятия и отвести домой. Но я не мог, потому что это было то, кем я был, и это было то, что случалось с предателями. Я говорил всем с первого дня, что в ту секунду, когда снимут гипс, все будет именно так, но, черт возьми, как же это больно. Каждая секунда, которую я там стоял, убивала все больше частей меня.
— Не вспоминай меня таким, — умолял он. — Вспоминай нас детьми. Вспоминай дни, когда мы плавали в бухте и исследовали пещеры контрабандистов. Хорошо?
— Ладно, — выдавил я сквозь зубы, и он повернулся, чтобы уйти, но я не мог позволить ему. Пока нет.
Я шагнул вперед, заключая его в объятия, моя рука легла ему на затылок, а его лоб прижался к моему.
— Прости меня, — прошептал я.
— Нет, это ты прости меня, Фокс, — сказал он срывающимся голосом. — Мне так чертовски жаль.
Я кивнул, зная, что это так, но также понимая, что было слишком поздно что-либо менять.
— Люби её по-настоящему, — сказал он твердым рычанием, приказывая мне повиноваться. — Люби ее и дари ей лучшее в этом мире, чего бы тебе это ни стоило, ты слышишь меня?
— Я сделаю это, — прохрипел я.
— Ты можешь получить все это сейчас, все вы. Просто… убедись, что вы останетесь вместе, что бы ни случилось. Ты, Джей-Джей и она. И, чёрт возьми, если сможешь, Маверик тоже.
— Мы останемся вместе, — пообещал я, хотя Маверика в свои планы не включал. Мой брат никогда не вернется домой.
— Поклянись в этом. Несмотря ни на что, Фокс, — настаивал он.
— Несмотря ни на что, — согласился я, и он отступил назад, отпуская меня, отпуская всех нас. Я видел, что он считал это правильным так же глубоко, как и я, но почему это было так чертовски больно?
Мое сердце умоляло меня взять его с собой, но разум взывал ко мне следовать своим решениям, как я делал всегда. Это было выше даже меня. Это был закон «Арлекинов», и я уже нарушил правила, сохранил ему жизнь, а затем позволил вернуться домой, когда не должен был этого делать. И теперь пришло время выполнить свои обещания, но я не был уверен, что когда-либо было что-то более болезненное, чем это.
