– У меня нет твоих средств, чтобы его ограничивать. Есть лишь возможность увезти её от тебя, чтобы выборы могла делать она. – Лиар аккуратно отставил пустую чашку. – Свобода привязывает крепче любых уз. Из закрытой клетки бежать тянет куда сильнее, чем из той, где дверца всегда открыта. Тебе следовало бы чаще об этом вспоминать… но вечность, как вижу, ничему тебя не научила. – Амадэй взглянул на госпожу Лиден – и, коротко склонив голову в знак не то прощания, не то благодарности за угощение, вновь посмотрел на Арона. – До встречи, брат. И в другой раз дождись, пока я сам к тебе приду. Снова тешить твоё самолюбие и мчаться на Зов я не собираюсь.
Миг спустя Арон подхватил бесчувственную Лив, падающую лицом вперёд.
Госпожа Лиден с громким стуком опустила шкатулку с вязанием на столешницу – так, что чашка с недопитым малиновым чаем дрогнула и опрокинулась.
– Езжай, Арон, – побелевшими от ярости губами прошептала летописица, пока чайная лужа растекалась по дереву и роняла с края капли, тёмными слезами расплывавшиеся на ковре. – Богини ради, возьми Гирена и вытащи Ташу из рук… этого.
– Поеду. – Арон встал, бережно прижимая к себе спящую девочку. – А знаешь, что самое страшное?
– Он ждал, что ты сделаешь это?
– Да. – Амадэй шагнул к лестнице, чтобы понести Лив наверх. – И, думаю, скоро нам предстоит узнать, что он спланировал для меня.
* * *– Может, всё же расскажешь оставшуюся часть истории?
Сидящий в кресле Арон захлопывает книгу и оглядывается: Таша и Джеми, отпросившиеся у госпожи Лиден попить вечерний чай в комнате приёмного отца, ждут рядом с чашками в руках.
– Я не очень люблю вспоминать эту часть.
– Ты же знаешь, что это важно для нас. Для меня. – Таша ставит чашку на подоконник. Потом решительно вспрыгивает на него сама, устраиваясь на старом рассохшемся дереве, демонстрируя, что в ближайшее время никуда не уйдёт. – Я хочу знать, что произошло между вами с Лиаром.
– Ты уже знаешь. В общих чертах.
– Общие черты не объясняют всего.
– А ты жаждешь страшных подробностей, которые позволят понять, почему Лиар так меня ненавидит?
Таша без колебаний кивает.
Арон отводит взгляд – он соскальзывает с девичьего лица за окно, где сгущаются холодные и дождливые сумерки поздней осени.
– Это случилось незадолго до того, как амадэев свергли, – произносит Арон безо всякого вступления, будто с предыдущей части его рассказа не минуло уже больше месяца. – И хорошо. Не знаю, что было бы, разорви мы отношения раньше.
– А как вы жили целых пятьсот лет? – интересуется Джеми, осторожно присаживаясь на узкую кровать; комната дэя, в которой некогда была кладовка, больше напоминает келью. – Всё было в порядке?
– Более чем. Поколения сменялись. Магия совершенствовалась – нами в первую очередь. Изобретения… изобретались. Строились города, ведь людей становилось всё больше. Преступления были редкостью, ибо люди знали – за каждым преступлением обязательно последует возмездие и бежать бесполезно: Воины и маги, учившиеся у них, могли найти любого. Конечно, амадэев боялись, но мы были готовы к этому… Такова была наша участь – не знать от подданных любви, и мы принимали её.
– А отношения между вами? Между амадэями? Всё-таки вечность друг с другом…
