– Пил, но не много. Он не искал забытья, лишь расслабления и удовольствия. И на женщин заглядывался… Мы же остались по природе своей простыми смертными. Но ему не нравилось, что он не может предложить женщинам взамен ничего, кроме удовольствия в постели. В конечном счёте мы всегда выбирали именно этот вариант… тело, но не душа. Так было безопаснее: случайная ночь без обязательств и риска привязаться. Далеко не все были готовы к сделке на таких условиях, а общество… падших женщин не вызывало у Лиара восторга. Не то чтобы он брезговал ими – скорее жалел, а жалость убивала желание. Я, впрочем, придерживался иного мнения, и телесным слабостям поддавался чаще Лиара… Мне слишком хотелось тепла, пусть даже фальшивого. И в целом нас устраивало подобное положение вещей… пока не появилась Лори.
Он смолкает, и Таша с Джеми тоже сидят тихо: любое слово прозвучит лишним. Только слышно становится, как бьются хрусталинки дождя за окном; бьются о мокрые камни и черепицу башни, голые ветви вишен и чёрные сжатые поля, укутанные вечерней мглой.
– Её встретил Лиар, – наконец произносит Арон. – Они провели вместе приятную ночь и расстались, не спросив имён друг друга. А потом он вдруг увидел её снова – в нашем судилище. Один человек обвинял Лори в том, что та наложила на него проклятие. Она была волшебницей, ученицей самого Ликбера… ей было тогда двадцать три. Я постановил, что она ни при чём, мы нашли истинного виновника-колдуна и отпустили Лори с миром. Но тем же вечером Лиар отправился прогуляться по городу – и встретил её в третий раз. Караулившую его у дверей нашего дома.
– А где вы жили? – спрашивает дотошный Джеми, не обращая внимания на осуждающий взгляд Таши: она и дышать-то громко боится, чтобы не спугнуть откровенность амадэя. – Не во дворце?
