Голос амадэя звучит ровно, невыразительно. Будто он сообщил ничего не значащий факт.
Должно быть, с такой же невыразительностью Лиар когда-то отвечал Лори на известие о том, что больше они не увидятся.
– Как? – вырывается у Таши – даже несмотря на понимание, что она обрекает Арона на пытку, заставляя переживать это вновь. – Почему?..
– Потому что магия амадэя вступила в конфликт с тем, что Лори чувствовала на самом деле. Она любила одного, а магия твердила ей, что другого. Какая-то часть её постоянно твердила, что любовь ко мне – ложь, что это неправильно, что это ненастоящее чувство. Это противоречие свело её с ума. И она убила себя.
Тишина, не отступившая далеко, вновь возвращается, окутывая Ташу липкой паутиной.
…очарование, которому ты не можешь противостоять. Магия, заставляющая людей ощущать себя мотыльками, летящими на пламя свечи; магия, текущая и в её крови…
Таша никогда не задумывалась, что это может привести к подобному исходу.
Теперь понимание пугает её не меньше, чем всё услышанное.
– Но почему… почему он мстит тебе?
– Потому что я встал у них на пути. Потому что моё существование привело к тому, что Лори ушла из его жизни раньше, чем он бы хотел. – Арон встаёт, и вечерние тени маской ложатся на его лицо. – Потому что любовь ко мне, заместившая чувство к нему, убила её.
Таша смотрит, как он идёт к выходу из комнаты. Понимает, что разговор окончен.
Понимает, что легче после услышанного ей не стало – ни капли.
– Это… чудовищно. Какое право он имеет так мучить тебя за это?
Арон замирает у самого порога, но не оглядывается. Ни на неё, ни на Джеми, тоже глядящего ему вслед с негодованием и гневом. Гневом на того, кого в этой комнате нет и, если Богиня хоть сколько-нибудь милосердна, никогда не будет.
– Прости, – тихо говорит амадэй, прежде чем уйти.
Таша не знает, куда он направляется сейчас. Лишь отчётливо осознаёт: она не всегда и не везде может последовать за ним.
И это – как раз такой случай.
* * *Лив открыла глаза, когда они уже приехали в Нордвуд, – и, потирая веки ладошками в варежках, с широким зевком села на дне телеги, присыпанном сеном.
Дорога, тем более ночная, наверняка показалась бы ей скучной, не проспи она большую её часть. Ехать до Адаманта своим ходом было слишком долго, поэтому решили воспользоваться услугами ближайшей крупной зерконторы, располагавшейся в столице Озёрной. Сейчас город как раз пробуждался ото сна: крыши сверкали жестью в свете зимнего солнца, по выбеленной снегом брусчатке спешили куда-то прохожие. В тряскую телегу запрягли Принца, крайне этим недовольного (ещё чего придумали, сделать из благородного льфэльского скакуна рабочую лошадку!); Арон устроился на месте возницы, а Лив усадили в телегу и укутали в десяток одеял, да так, что она едва могла нос из них высунуть. По соседству хохлился господин Гирен, периодически ворчавший, какая это плохая идея, и вздыхала о чём-то госпожа Лиден.
