Виктория даже представить не могла, какая она – бывшая жена доктора Макса. Интересно взглянуть на своего врача как на обычного человека, у которого в жизни случаются и счастливые, и трудные дни. Когда он развелся? Жена изменяла ему? Или он завел любовницу? А может, никто не виноват – просто они постепенно устали друг от друга? Она уже была его пациенткой, когда он развелся? За все это время девушка ни разу не видела Макса не в духе, как будто вся жизнь психиатра не выходила за пределы его рабочего кабинета. Но теперь все изменилось. Виктория поняла, что имел в виду доктор о «выходе за профессиональные рамки». Но как объяснить поездку со своим психиатром в Игуабе-Гранди к отцу парня, убившего ее семью?
Игуаба – городок среди озер, где летом и в солнечные выходные всегда полно народу. Хотя по сравнению с Бузиусом или Кабу-Фриу[27] здесь уже чувствовался упадок: много пустых пляжных баров и ржавеющих спортивных тренажеров, рядом с которыми на неприветливом буром песке наигрывали что-то одинокие гитаристы. Теплую спокойную лагуну с темной водой окружали илистые берега.
До главной городской улицы они добрались после обеда. Воскресный денек выдался теплым, и кругом было довольно многолюдно: в ресторанах, где подавали фирменные супы, в супермаркетах, в сомнительных кафе-мороженых, в магазинах «сделай сам», в интернет-кафе и пиццериях. Доктор Макс взглянул на листочек с адресом, который утром узнал от детектива Акино. Проехав еще кварталов пять, они добрались до улицы с неприметными домиками с террасами и остановились у зеленых ворот.
– А вот и он – номер десять, – объявил Макс.
– Хорошо. Не возражаете, если я пойду одна?
Доктор внимательно посмотрел на нее:
– Ты уверена?
Она совсем не была уверена. На самом деле девушка была в панике, но не хотела это показывать.
– Вам лучше не выходить за профессиональные рамки. – Виктория выдавила из себя улыбку. Доктор Макс кивнул.
Она отстегнула ремень безопасности и попыталась успокоиться. Швейцарский перочинный ножик лежал в заднем кармане ее брюк. Виктория посмотрела на лежащую на руле забинтованную кисть доктора и почувствовала угрызения совести. Нужно держать себя в руках. Она не собиралась использовать нож против отца Сантьяго, но не представляла его реакцию на ее визит.
– Я ненадолго, – пообещала Виктория, открывая дверцу машины.
Забросив на плечо джинсовый рюкзачок, она пошла, пытаясь держаться как можно непринужденнее. Никаких сомнений – психиатр смотрел ей вслед, но девушка старалась не думать об этом. Она толкнула ворота и зашагала посередине улицы мимо домиков с террасами. Все одно- или двухэтажные, с пристроенными гаражами и палисадниками. Большинство защищались металлическими оградами и табличками вроде «Осторожно, злая собака». Правда, собачьего лая так и не послышалось.
Дом под номером десять ничем не отличался от остальных. За воротами в надувном детском бассейне плескалась маленькая девочка. На вид ей было не больше восьми. Она сосредоточенно старалась удержать под водой желтого утенка. Тень, которую малышка отбрасывала на стену, напоминала коготь какого-то чудища. В раннем детстве Виктория любила играть в театр теней; ее научила мама. Обеими руками она изображала собачек, слоников, птичек. Но теперь подрагивающий силуэт на стене казался дурным предзнаменованием. Виктория подошла к ограде, разглядывая играющую девочку. С заднего двора подымался дымок и доносился резкий запах жареного мяса.
– Ты кто? – ласково спросила малышка, склонив голову набок.
– Здесь живет Атила?
Девочка кивнула, выпрыгнула из бассейна, прикусив зубками маленькую желтую уточку, и, мокрая, побежала в дом с криком: «Папа!» Через несколько секунд появился смуглый мужчина с морщинистой кожей, длинными темными (явно крашеными) волосами, маленькими глазками и орлиным носом; все наводило на мысль о его ближневосточном происхождении. На нем были шлепанцы, шорты и майка, открывающая волосатые подмышки.
– Меня зовут Виктория, – представилась гостья, когда Атила подошел к ограде.
– Знаю. Я ждал вас, – серьезно ответил он, открывая навесной замок на калитке. – Давайте поговорим в доме.
