Она шла по улице, перелистывая блокнот и жадно проглатывая написанное. На первой странице Сантьяго большими круглыми аккуратными буквами вывел свое полное имя. Над каждой записью значились день, месяц и год. Затем из дневника выпала фотография. Виктория замерла как вкопанная, подняла снимок и внимательно рассмотрела его. На нем стояли в обнимку трое мальчиков лет двенадцати, в темно-синих шортах и бежевых рубашках с эмблемой школы Иконе. На заднем плане виднелись качели на школьной игровой площадке. Справа стоял Сантьяго, остальных мальчиков Виктория не знала. У нее резко упало давление, и ей пришлось присесть на бордюр. Девушка подняла голову, сделала глубокий вдох и попыталась на чем-нибудь сфокусироваться, чтобы не потерять сознания. С такого расстояния машина в конце улицы казалась просто черной точкой. Она еще немного полистала блокнот, пока сердце не успокоилось. Слова Атилы эхом отдавались в голове.
– Как все прошло?
– Он ничего не знает.
Психиатр несколько раз моргнул, явно разочарованный:
– Совсем ничего?
– Абсолютно.
Виктория решила никому не рассказывать про дневник, пока не прочтет его сама. Она плюхнулась на сиденье машины, прижимая к себе рюкзачок. Ей не терпелось поскорее вернуться домой.
