Слизав с Раффа все до последней капли, я подняла голову, чтобы посмотреть на беспорядок, который он устроил у меня между ног.
— Т-ты никогда так много не кончаешь на ринге.
— Это принцип размножения.
В интонациях Риффа было что-то такое, от чего мои мышцы напряглись. Я смотрела широко раскрытыми глазами, как он выгнулся и облизал мою киску, пробуя на вкус меня и своего брата.
Из меня вырвался низкий, стыдный стон. Оба клоуна — рот Риффа все еще прижимался к моему холмику — начали хихикать. Маниакальный и безумный смех наполнил комнату.
— Посмотри на ее лицо, — сказал Рафф своему брату, его ярко-зеленые глаза сверкали весельем. — Интересно, что ее так распаляет: тот факт, что ты только что попробовал мою сперму, или то, что наша первобытная природа требует, чтобы мы спаривались и размножались?
Рифф сел на корточки, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Влажный блеск спермы или мое возбуждение — возможно, и то, и другое — размазали его грим.
Каким-то образом от этого он выглядел еще красивее, чем раньше.
— Не волнуйся, детка. Ты суккуб. Ты не сможешь забеременеть, если не захочешь. Но наша сперма — афродизиак. Как будто наши яйца знают, что нужно оставить большую часть для твоей сладкой киски, чтобы продемонстировать тебе, насколько мы мужественны.
— Чтобы соблазнить тебя предоставить нам твое чрево.
— Я… я… я даже не знаю как, — пробормотала я.
— Отлично. Мы не просим тебя выносить наше отродье. Последнее, что нужно этому шоу уродов, — бегающий цирковой паршивец.
Я выдохнула с облегчением.
Раньше я никогда не думала о детях, но мне и не нужно было. Я не хотела их, по крайней мере, не в ближайшее время. Казалось, мы с клоунами были на одной волне, как и во всем остальном.
В какой-то момент наша игра превратилась в нечто иное. Мы все были слишком подавлены, чтобы притворяться, что не скатываемся в бешеное, невменяемое безумие, связанное с питанием. Будучи демонами секса, если бы мы не утоляли голод, когда этого требовало наше тело, мы бы впали в дикое, животное состояние.
То, где все, что имело значение, — это распространить как можно больше флюидов.
— Трахни меня, — простонала я Риффу, извиваясь бедрами. Сама того не желая, я активировала свои способности обаяния. Если бы он был кем-то иным, а не демоном секса, он бы волшебным образом обязан попал ко мне в подчинение.
Вместо этого он только рассмеялся, зловещий смех только усилил адскую боль между моих ног.
— Еще нет. Ты проиграла игру, помнишь? Мы вырежем наши имена на твоей красивой плоти. Ад Раздора, надеюсь, Демон вернется вовремя и увидит это.
Дерьмо. Демоны быстро исцелялись. Сломанный нос Раффа уже сросся, а ножевая рана на руке затянулась. Будучи полудемоном, я исцелялась медленнее.
Демон, вероятно, увидит все последствия моего первого сближения с близнецами. От крови клоуна на его ковре до запаха, оставленного на его простынях, который он точно унюхает, сколько бы раз я ни постирала их.
Первый порез ужалил. Я вскрикнула, и Рифф остановился, его глаза встретились с моими.
— Ой, игра становится слишком тяжелой для нашей игрушки?
— Мы можем остановиться и сбавить обороты, детка, — сказал Рафф мягче, запустив пальцы в мои волосы, задев когтями кожу моей головы.
Меня пронзила дрожь.
— Со мной все в порядке… Б-боль п-приятная.
Губы Риффа изогнулись в дерзкой ухмылке.
— Давай проверим это.
Сдавленный стон застрял у меня в горле, когда Рифф сделал второй порез. В тот же миг его близнец склонился над моим телом и впился губами в мой клитор, а Рифф вырезал свое имя на внутренней стороне моего бедра в нескольких дюймах от него.
Когда я кончила, Рифф работал над вторым F, усердно и быстро. Он продолжал резать, даже когда я достигла кульминации, а Рафф согнул пальцы внутри меня, продолжая сосать мой клитор.
Они не останавливались.
Через минуту я кончила во второй раз, и они заставили меня пережить оргазм, хотя я кричала, чтобы они остановились. Рифф и Рафф лишь засмеялись, сказав мне, что «стоп» — не мое безопасное слово.
Они трахали меня до тех пор, пока я не покраснела и не стала дрожать. Их выносливости не было конца. Кровь, сперма и пот слились воедино. В какой-то момент они поменялись местами: Рафф вырезал свое имя на моем другом бедре, а Рифф засунул свой член мне в рот.
— Не забудь питаться, детка, — призвал один из них. — Возьми столько, сколько сможешь.
— Я пресыщена, — простонала я, закрывая глаза, переживая очередной оргазм.
— Пора завязывать, бро. Она вот-вот потеряет сознание.
Они приподняли меня, развязали поводок и освободили руки. Я едва могла ими пошевелить. Я была так измотана, но так чертовски довольна, что готова была заплакать…
Потом я поняла, что
— Простите, — пробормотала я сквозь слезы. — Не знаю, почему плачу. Это было здорово.
— Все в порядке, детка. Отходи, как тебе нужно. Ты так хорошо для нас постаралась.
Обычно я не была плаксой. Но эти слезы не были грустными или горькими. Они были катарсисом.
