Ошеломленная, с полуприкрытыми глазами, она прекратила борьбу и позволила мне проникнуть в нее. Она была настолько тугой, что из-за нашей разницы в размерах было трудно втиснуться в нее.
— Больно, — всхлипнула она. — Ты слишком большой.
Я принял свою полуформу, и ее глаза открылись, когда она заметила мои человеческие черты. Ее рука потянулась вверх, она запустила дрожащие пальцы в мои зеленые волосы и коснулась рога.
— Ты милый монстр.
Вина пронзила мои легкие, делая каждый вздох болезненным.
— Нет. Я совсем не милый, Элли. Я очаровал тебя магией. Ты не хочешь делать это со мной…
Она начала плакать, и ее лицо пронзило самым настоящим страданием, которое я когда-либо ощущал.
Блядь.
Я подавил позыв к рвоте и быстро вышел из нее, перевернув девушку так, чтобы она стояла на четвереньках, и мне не пришлось смотреть ей в лицо. По жестокому указанию Чумы Рифф встал на кровать перед ней и уговорил ее открыть рот.
Что может быть хуже, чем трахать напуганную смертную девушку, с обоих ее концов, пока она плачет, чувствуя, как ее тело сжимает нас с каждым вырывающимся всхлипом? Делать это, пока театр, полный демонов, смотрел, аплодируя и насмехаясь над тем, что мы разрывали ее на части.
— Мне жаль. Мне очень жаль, — продолжал шептать ей Рифф. Это все, что он мог сказать, вонзаясь в нее против ее воли. — Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль.
Голос моего брата надломился под бременем вины.
Но все, что я чувствовал сейчас, — это ненависть к Чуме, душившую меня в своей неумолимой хватке. Все это время я пытался успокоить Элли.
— Все в порядке, Элли. Ты делаешь доброе дело для нас, детка.
Это не помогло.
Когда Рифф кончил ей в рот, его мышцы напряглись. В его мерцающих глазах промелькнуло что-то странное. Он поспешно вытащил, когда ее тело начало содрогаться. Толстые куски еды, которую она ела в последний раз, разлетелись по матрасу.
Риффу удалось увернуться, при этом держа ее волосы.
Вот и все. Я не мог продолжать.
Я вырвался из нее и поднялся с кровати.
— Ну вот. Мы закончили. Развлеклись.
Губы Чумы изогнулись в зловещей улыбке.
— Не совсем. Перережь ей горло.
Мое сердце яростно билось в груди, словно пытаясь вырваться из костяной клетки.
— Что?
— Ты слышал меня. Убей ее.
То, как он это сказал, заставило меня покрыться холодным потом.
Такой равнодушный. Такой злой.
Я стиснул зубы.
— Ты не говорил, что мы должны убить ее.
— Ну, я говорю это сейчас.
Внутри меня бушевала война. Они все равно собирались ее убить. Если мы нанесем удар, по крайней мере, что-то получим.
