Ее голос звучал так мягко, так хрупко, как и все остальное в ней. У нее были самые красивые светлые волосы, которые падали на плечи шелковистыми волнами. Ее тело казалось самым гибким из всех, что я когда-либо видел, а щеки и плечи покрывали веснушки.
— Мы не собираемся причинять тебе боль, — сказал я ей, ненавидя то, что это заявление показалось мне горьким и тяжелым на языке. Ложь. Протянув руку, я медленно приблизился, как к робкому животному.
Ее глаза, как у олененка, округлились.
— Ты понимаешь английский!
— Немного, — ответил Рифф, подходя ко мне. — Мы подхватили его от высших демонов, часто посещающих ваш мир. В основном фразы, которые можно произнести в постели…
Я ткнул Риффа локтем в бок, и он зарычал.
— Как ты сюда попала?
Ее брови нахмурились, когда она попыталась вспомнить детали.
— Я… я не знаю.
— Как тебя зовут?
Ее светлые ресницы затрепетали, и она несколько раз моргнула, озадаченная тем фактом, что я поинтересовался.
— Элли.
— Элли. Я Рафферти, а это мой брат Рифтон.
Ее аура немного посветлела, когда она начала чувствовать себя более комфортно в нашем присутствии. Но мои попытки расслабить ее были сведены на нет в следующее мгновение, когда Чума прорычал из-за сцены:
— Я сказал трахнуть ее. Напугать. Разрушить ее маленькую киску. Или можете поцеловать свою свободу на прощание.
Каждый мускул моего тела напрягся, и дискомфорт Риффа от этой ситуации был настолько сильным, что я едва мог дышать. Но какой у нас выбор?
Ее судьбу решил тот, кто привел ее сюда, а не мы. Если бы мы отказались это сделать, она все равно была бы в аду, а мы остались бы рабами.
— Мне очень жаль, Элли. Мы здесь такие же заключенные, как и ты.
Извинения не улучшили ситуацию. В некотором смысле, знакомство, с ее именем на моих устах, только еще больше все испортило. Я толкнул девушку на кровать и раздвинул ее ноги.
Она кричала, билась и плакала, пытаясь оттолкнуть меня.
— Нет!
Я знал, что Чума разозлится, если мы очаруем ее и подчиним.
Они хотели увидеть ее отпор. Они хотели увидеть, как она страдает. Они хотели услышать ее крики.
Мне было все равно.
После трех лет терпения извращенных аппетитов Чумы я мог делать перед публикой что угодно. Но не это. Не тогда, когда она кричала и умоляла меня остановиться.
Я обхватил ее щеку, вытер слезы легким движением когтя и потянулся к ней с помощью магии очарования.
— Все нормально. Я не собираюсь причинять тебе боль. Просто откинься на спину и помолчи, Элли. Скоро все закончится. Просто не борись. Это только ухудшит ситуацию для всех.
