— Удивительно. Что ж если он и впрямь так ко мне относился, то умело это скрывал. Лично я считал, что он не ценит меня как сотрудника. Однажды он даже уволиться мне предлагал. Вы об этом не знали? — произнес Полозков.
— Нет. Об этом Дмитрий не упоминал, — спокойно ответила я.
— А вот представьте себе, был такой момент. Вынужден признаться, что в этом был виноват я сам. Возомнил о себе невесть что. А босс тогда прав оказался. Сейчас-то я это понимаю. Жаль, признаться духа не хватило. Теперь уж поздно.
Полозков тяжело вздохнул. Слова его звучали искренне. Не думаю, что говорил он это исключительно для меня. Скорее я оказалась невольной свидетельницей запоздалого раскаяния честного человека. Похоже, здесь мне ловить нечего.
— Вы были на его похоронах? — почему-то спросила я.
— Был. Мы все там были. Дима был хорошим начальником. Честным и справедливым. В фирме его не просто уважали. Его любили. Для начальника это большая редкость, — ответил Полозков.
— А новый начальник не такой?
— Милая девушка. Я живу на свете не первый год, много чего повидал. И жизненного опыта мне не занимать. Так вот. Мой жизненный опыт научил меня никогда и ни с кем не обсуждать начальство. Уж простите, — заявил Полозков. — Хотите составить свое мнение об Андрее Евгеньевиче, обращайтесь непосредственно к нему. Третья дверь налево.
— Спасибо, что уделили время, — поблагодарила я, прощаясь.
— Всегда, пожалуйста. — Полозков церемонно поклонился и вернулся к изучению бумаг.
Ну а я пошла отыскивать кабинет Андрея Евгеньевича. Все сотрудники фирмы в один голос утверждали, что у него с Димой были ровные отношения. Может быть, он сможет мне подсказать, кому Димка мог так насолить, что от него решили избавиться? Дойдя до нужной двери, я собиралась постучать, когда услышала за дверью разговор. Говорил мужчина. Речь его звучала возбужденно:
— Скушайте меня. Дважды повторять я не стану.
«Странное желание! — удивленно подумала я. — Это что, какая-то новая форма ролевых игр?» Я решила не спешить входить в кабинет, а немного послушать. Некоторое время из-за двери не доносилось ни звука. Потом тот же мужской голос произнес:
— Еще две недели, не больше. Это ведь не такой уж долгий срок.
И снова тишина, вероятно, обладатель нервного голоса выслушивал ответ собеседника. После паузы голос совсем смягчился:
— Вот это другой разговор! Поймите, отсрочка в ваших же интересах. Сами понимаете, сейчас не подходящее время для того, чтобы привлекать к себе внимание. Рад, что мы поняли друг друга. Всего хорошего.
Я поняла, что разговор завершился. Сейчас собеседник нервного мужчины должен выйти. Я поспешно отошла от двери на несколько шагов. Сделаю вид, что только что подошла. Прождав добрых пять минут, но так никого и не дождавшись, я постучала-таки в дверь кабинета. Знакомый уже голос разрешил войти. Я приоткрыла дверь. Посетителей в кабинете не было. Значит, хозяин кабинета разговаривал по телефону. Интересно! Это он от виртуального собеседника требовал слопать себя? Отбросив мысли о странностях поведения некоторых представителей мужского пола, я поздоровалась и представилась.
— А я вас помню, — заявил Андрей Евгеньевич. — Вы приходили на похороны Димы. Кажется, вы учились вместе?
— Было дело, — не стала отпираться я.
— Что вас привело к нам? — В глазах Андрея Евгеньевича я разглядела беспокойство. — А хотите чаю? Чайник как раз вскипел.
— С удовольствием, — согласилась я.
«С чего бы ему беспокоиться? Хотя, может быть, его состояние относится не к моему визиту», — размышляла я, пока Андрей Евгеньевич расставлял на столе чайные принадлежности и разливал чай по чашкам.
— Смерть Димы для всех нас — невосполнимая утрата. Дима был прекрасным человеком, умным и справедливым начальником и хорошим другом. Несправедливо, когда такие люди уходят в самом расцвете сил. Уверен: вы чувствуете то же самое.
— Вы с Димой дружили? — спросила я.
— Мы не ходили друг к другу в гости и не ездили на совместные пикники, если вы это имеете в виду. Но все же мы были друзьями, — ответил Андрей Евгеньевич. — Дима часто делился со мной своими планами, сомнениями, надеждами. Можно сказать, я был его доверенным лицом.
— Тогда вы должны знать, не было ли у Димы в последнее время каких-то сложных жизненных ситуаций? Неважно, относится это к бизнесу или к частной его жизни. Меня интересуют и та и другая сторона, — произнесла я, внимательно наблюдая за реакцией Андрея Евгеньевича.
— В бизнесе без трудностей не бывает, а уж в личной жизни и подавно. А почему вы интересуетесь? — спросил Андрей Евгеньевич.
— Есть мнение, что Дима умер не своей смертью. Мягко говоря, ему помогли, — осторожно проговорила я.
— Да вы что! Нет, это исключено! — категорично отмел мое предположение Андрей Евгеньевич.
— Ну почему же? Разве в вашей среде такого не случается? Деловые конфликты, любовные треугольники, приводящие к трагическим последствиям, — продолжила я.
