Я помню Дика и Рикардо Хиттов – отец и сын – главы города Мирод. В прошлый раз, я, вроде бы, даже не слышала их голосов. Они настолько тихие и неприметные, что их можно и не заметить.
Элли сидит в компании Миранды, Патрика с его вечным унынием они, видимо, оставили дома.
Рита и Олиф Рэтт сидят, держась за руки, словно только что поняли, что любят друг друга, хотя они вместе чуть ли не с пеленок. Сейчас им около пятидесяти. Информацию о них я запомнила хорошо, потому что диадема на голове была только у Риты. Что это может сказать о ней? Власть и статус этой даме по вкусу, она любит выделяться, но из-за мышиного цвета волос и совершенно не привлекательного лица это сделать сложно. Поэтому она решила напялить на голову диадему. Я уверена, что она точно невзлюбит Миранду, потому что той никакая диадема не нужна будет даже в девяносто. Она одним своим существованием приковывает внимание.
Высокомерные Отто и Маргарет Блум даже сидя смотрят на всех так, будто находятся на вершине горы. Я даже не удивлена, что их город называется Олимп. Если он когда-то имел другое название, то они его явно заменили. Брат с сестрой похожи на крыс, лучше не наступать им на хвосты, они тебе ногу отгрызут. Скорее всего они сделают это под покровом ночи, в тишине упиваясь своими умениями.
Поул с поникшим взглядом страдальца лишь украдкой бросил на нас взгляд и сделал вид, что не удивлен тому факту, что мы живы.
Круглый стол и люди за ним выглядят такими же муляжами, как и сам остров.
Здесь все искусственное.
Улыбка, которой нас встречает милая Элли и остальные. Не натягивают губы в неестественный разрез только Миранда и Поул. Поул… смотрю только на него и улыбаюсь. Искренне с превосходством. Он явно чувствует мой взгляд и одаривает меня своим. Вижу искру злости, которую он захочет потушить. Я буду готова.
Хотите лживых игр, дамы и господа?
Вы их получите.
Адриан здоровается со всеми за руку, а я просто киваю и приветствую в самой милой манере, на которую только способен человек, желающий перепрыгнуть стол и придушить мужчину в черной мантии напротив.
Когда мы садимся на свои места, Поул сразу же берет слово. Не вставая с места, он поднимает руку ладонью вперед, чтобы привлечь всеобщее внимание, и откашлявшись, начинает:
– Мне жаль начинать первое заседание без мистера Соула, но кто знает, когда он доберется. Я хочу сказать пару слов об отце. Эратон Беринг… был человеком слова и силы. Все вы это знаете, и я ценю уважение, которое вы проявили, приехав на незапланированный конклав. К моему сожалению, он необходим, чтобы обновить наши договоры и прийти к более прогрессивному сотрудничеству. – Поул прекращает слишком короткую для страдающего сына речь и встает, прихватив с собой толстую папку. Начинает обходить стол по кругу и кладет перед каждой семьей по тонкой папке. – Есть пункты, которые я пересмотрел кардинально, ознакомьтесь, пожалуйста. Я был бы рад, если вы прислушаетесь к моим рекомендациям. В основном ничего не изменилось, но есть нюансы.
Поул проходит позади меня. Чувствую могильный холод, и мурашки, пробегающие по рукам. Стоит ему положить папку перед Адрианом и отступить от нас, как я снова могу собраться воедино.
Последнее, чего бы мне сейчас хотелось, так это, чтобы враг стоял за моей спиной.
Когда Поул отдает последний экземпляр Элли, та ему улыбается и кладет папку перед собой.
Миранда сидит на месте отца Адриана и внимательно вглядывается в лица всех присутствующих. Интересно, была ли она на конклаве ранее? Для чего прибыла именно в этот раз? Кто принял это решение, она или Элли?
– Что случилось с твоим отцом? – Вопрос Миранды прозвучал слишком громко в опустившейся тишине.
Все, кто начал ознакамливаться с документами, подняли взгляды и направили их сначала на дочь Элли, а потом на Поула.
У него моментально потух взгляд, даже плечи немного опустились. Какой замечательный актер. Да здесь все хороши.
– Болезнь забрала его слишком быстро, – говорит он, голос трескается на последнем слове. – Буквально за несколько дней отец стал совсем плох. Доктора Ротона не смогли спасти его.
В разговор вступает Элли:
– Весь Дэйли приносит тебе искренние соболезнования. Я долгие годы знала Беринга, мы сотрудничали, и только на него я могла положиться в определенных вопросах.
Поул кивает Элли в знак принятия ее соболезнований, и та возвращается к бумагам.
– Теперь вы можете положиться на меня, – уверенно произносит Поул и переводит на меня взгляд.
Я не отрываю своего. Смотря в глаза Поула, представляю, как он потеряет город и останется за бортом сытой жизни, а власть будет сниться ему только ночами. Такие люди, как он, не должны править. Нельзя подпускать к власти настолько неадекватного человека.
– Скорее всего этот конклав будет кратким, – говорит Рита, отрываясь от листов. – Нас устраивают новые договоры.
Наклоняюсь к Адриану и спрашиваю:
– Что с договором?
Он поднимает на меня задумчивый взгляд.
– Он не изменился, – шепчет Адриан. – Все до последней точки ровно такое же, что было прежде.
– Но…
