— Вот что, Бичура-бабай, составь список того, что нужно тебе по хозяйству, для поддержания порядка и улучшения характеристик избушки. Когда будем закупать необходимое, то и твой список учитывать будем. А как свободные деньги появятся, будем что-то каждому по желанию покупать. Слово сказано.
— Слово услышано, — хором ответили мажордом и домовой.
— Ну, раз так, принимай мажордом и эти, — старик снова запустил руку под передник и вынул оттуда ещё три монетки: две покрытые зелёной патиной — медные, и одну почти чёрную — серебряную, я так понимаю.
— А почему их в список не внёс, — рассерженным удавом зашипела мумия.
— Так хозяин, что сказал? То, что подполом и за печкой нашёл, — в избушке, значится. А энти я на пляже нашёл, среди гальки валялися. Всё по закону! Так принимаешь вклад?
— Принимаю! Только их от патины почистить надо, а то стыдно людям показать будет.
— А чего стыдно-то? — буркнул домовой. — Ты же не в руки сувать будешь, а через коробку свою отправлять.
— Так, вторым пунктом у нас…
А список-то большой. Вот же и не знал, что в избушке под полом столько всего валяется. И мажордом не знал. Эти двое, споря между собой, вломились в оружейку, когда я без сил сидел на полу, привалившись спиной к стене, — отдыхал так, наблюдая за только-только начавшимся тренировочным боем Клык…
— Ну, что, начнём? — осклабившись, поинтересовался волколак. — Карт, доставайте свои ножи.
Ну, он тут старший, — я разом, немного красуясь, вынул тесаки из ножен…
— Твою дивизию… Что случилось? — вырвалось у меня, когда я увидел, что рунная вязь на клинках не вспыхнула привычно красным и синим, — тесаки словно превратились в обычные железяки.
— Не переживайте, Карт, здесь, в этой части оружейной, работает специальное поле, блокирующее действие любых артефактов, созданных не мной. Как только вы пройдёте в переднюю часть, ваши ножи снова восстановятся. Причём мгновенно.
Я не удовлетворился словами волколака. Тем более что для того, чтобы проверить, мне надо было сделать всего несколько шагов. И действительно, стоило мне выйти за шкаф, как вязь на клинках тесаков начала разгораться. «Извините меня, Правый и Левый, но вам снова придётся на время потухнуть». Ответом мне был ободряющий отклик, идущий от ножей.
— Сегодня я не буду учить вас чему-то фундаментальному, на это просто нет времени. Но задачу, поставленную вами, я попробую решить, так что придётся попотеть. Позвольте ваш нож.
Я протянул Акеле Левого рукоятью вперёд.
— Здесь, в тренировочном зале, при переходе в режим обучения, я могу становиться нематериальным. — Акела развернул тесак лезвием к себе и, прежде чем я успел что-то сообразить, воткнул нож себе в живот. Тело вокруг лезвия тут же загорелось красным цветом. — Видите красный цвет, — он символизирует о смертельном ранении.
Волколак непринуждённо вынул тесак из тела и тут же воткнул его во внутреннюю часть бедра, этот участок ноги засветился жёлтым.
— Рана средней тяжести. А вот таким цветом будет сигнал о поверхностной ране. — Акела быстро резанул себя по наружной части предплечья, окрасившейся в зелёный цвет.
Оружейник вернул нож мне.
— Ваша задача попасть по мне как можно больше. А чтобы было совсем интересно, у меня будет вот это, — в руках волколака материализовалась обычная палка, где-то метровой длины.
Ножевой бой — мои познания о нём ограничивались только просмотром роликов от нечего делать. Но мне врезалась в память одна фраза: «Не пытайтесь сразу поразить тело противника, наносите удары по ближайшим к вам конечностям». Проверим. Я ударил Левым, метя по запястью лапы, держащей палку. И тут же отпрянул назад, разрывая дистанцию, спасаясь от конца палки, устремившийся мне в лицо. Моя контратака по тому же предплечью разрезала воздух, — слишком далеко отпрыгнул. Зато сразу получил пинок по левой ноге, и палка снова устремилась к лицу. Пришлось снова разрывать дистанцию…
— Закончили.
Дыша как загнанная лошадь, ничего не соображая, действуя на одних рефлексах, я поклонился волколаку, сделал два шага и сполз по стенке, — ноги не держали. Волколак меня реально загонял. Но самое обидное было то, что я смог нанести всего пару незначительных «зелёных» порезов своему тренеру.
— Думаю, вы сами всё поняли, Карт.
А Акела явно не церемонился. Отвечать ему сил не было, и я только кивнул в ответ. Зато, кажется, своего добился, — на периферии зрения требовательно мигала шестерёнка.
— 168 часов — это сколько? — пытаясь перевести в дни, пробормотал я.
— Это неделя, Карт.
